— Вот, смотри, ещё осталось, — сказала Анжела, — почти пропела и ткнула указательным пальцем на бровку дорожки, где в корешках травы, выдернутых с землёй, валялся продолговатый кусочек. — Ты знаешь… На что-то похоже…

Пальцем, защищённым резиновой перчаткой, Потап ковырнул непонятный вытянутый предмет.

— Патька, это же… — Анжела запнулась. — Это же то, о чём я думаю? Не-е-ет. — Она зажала рот ладонью.

Сидя на корточках, Потап поднёс к глазам человеческий палец, скрупулёзно старался рассмотреть, выставил перед собой на свет, словно собирался просветить солнцем. Чёрный ноготь отслаивался от подгнивающей тёмно-синей кожи.

— Это палец, — больше подтвердила свою догадку, чем спросила Анжела.

— Да, — кивнул Потап. — Детский палец.

Бледная Анжела пошла в дом, собираясь как можно скорее набрать номер друга их семьи — следователя Павла. Правда, вряд ли его можно назвать другом семьи, да и Потапу он не особый друг, но она ему нравилась. Однажды, напившись, Павел домогался её на балконе, когда все мужчины уже покурили и спустились к столу, и жгуче признавался в любви. Конечно, за её жизнь кто только не клялся, не склонял голову перед ней и не расцеловывал руки, но ко всем Анжела относилась с полным равнодушием. Для неё существовал только Потап. Но сейчас ей почему-то захотелось непременно позвонить именно ему.

Потап понял, что жена хочет кому-то доложить, крикнул:

— Анжела, постой! — Он подошёл к ней и взял за руку. — Подожди. Нужно подумать, стоит ли вообще об этом сообщать. — Он поднял рукой её подбородок, заглянул в ошалелые глаза. — Ты хотела звонить? Кому?..

— Да, — с отчаянием воскликнула Анжелика, бегая напуганными глазами. — Разве не надо? Хотела Павлу… Но почему ты говоришь, что не стоит?

— Возможно, это связано как-то с Максим. Она приехала ночью. Вечером часов в двенадцать я выходил подышать, пса точно не было. Я прошёлся вдоль дорожки и уж если даже не заметил, то вонь бы дала о себе знать. И сегодня с утра Макс вообще какая-то странная. Так что не стоит спешить. Ведь не будем мы её подставлять? И какого фига мотоцикл Жеки стоит у нас, а самого нет? Надо получше её расспросить. Мне кажется, она о чём-то умалчивает. — Потап посмотрел на окна дома и увидел, как Максим поспешила отойти, дёрнув шторой.

— Хорошо, — отозвалась Анжела потухшим голосом. — Я её сейчас допрошу. Но ты же знаешь, она ведь не маленькая, из неё слова не вытянешь. Она сама себе на уме…

— Не надо никого допрашивать. Я сам расспрошу, когда и как надо. Оставим всё как есть. Ничего не рассказывай девочкам. И вообще никому, тем более, Павлу. Этот разроет все склепы в России, но нароет, что нужно и не нужно. Так что пусть всё умрёт в тайне. — Потап ещё раз взглянул на дом и мысленно обругал себя: как же некстати год назад он снял со стен все видеокамеры, хотел поменять сам, на более современные и дорогие, но руки так и не дошли. Действительно, изрекают: если поленишься сделать сейчас, то не сделаешь никогда. Он поцеловал жену и спросил: