Некоторое время всех окутала и душила нездоровая тишина.

— Да, это от неё весь этот смрад на улице, от дохлой псины, — с опозданием Потап ответил жене. — Валяется недалеко от ворот. Целый телок. Ладно. — Он поднялся из-за стола. — Вы будьте дома. Я сам всё уберу, заверну в плёнку, подъедут рабочие и вывезут. Я им сейчас позвоню.

— Я тебе помогу, — вызвалась Анжела. — Или лучше… пойдём, посмотрим, сам ничего не трожь, и своих работяг не отвлекай. Позвоним в службу по уборке, пусть они уберут всё полностью.

— Пока они приедут, всё в округе пропитается зловонием, — возразил Потап. — Я хоть попробую завернуть в полиэтилен.

— И я с вами пойду, — сказала Максим. — Только ещё раз позвоню Жеке. — Она подошла к Потапу, заглянула в лицо широченными глазами и, едва не касаясь носом его губ, изобразила крупную дрожь на лице, после чего скрылась в арке под лестницей.

Потап и Анжела переглянулись.

Никто не заметил, как Диана тихо поднялась к себе в комнату, и уже через пару минут полились слабые звуки плачущей скрипки.

2

Анжела стояла в синем джинсовом комбинезоне, в котором она обычно ухаживала за цветами перед домом, заткнув нос и рот носовым платком, покачивала из стороны в сторону головой и ужасалась виденному. Максим только взглянула и, взвизгнув, отмахиваясь от мух, убежала в дом. Потап захватил лопату, вилы и плёнку из гаража и теперь старался переложить тело пса на развёрнутый полиэтиленовый ковёр. Мёртвый волкодав разваливался на куски: сначала разломилось тело и все шевелящиеся внутренности вывалились на траву, кожа со шкурой слезла с задних лап, а потом отделились и сами лапы. Труп будто растаял на солнце и расползся густой бесформенной массой. Потап негодовал: «Как такой гнилой холодец могли незаметно приволочь и подложить?» Он думал, что Анжеле, мягко сказать, станет не по себе и она, как и дочь — её дочь, поспешит ретироваться. Но бойкая жена ходила вокруг и пальцами указывала, что ещё отвалилось и где надо тщательнее зачистить. Пару раз, подавляя рвотный позыв, она отбегала, сгибалась и издавала блеющие звуки, и пару раз она походила на чучело, размахивающее руками, рьяно разгоняя рои мух. И отойдя, настырно возвращалась. Потап гнал её и удивлялся: что заставляет жену наблюдать за процессом уборки падали? Она шутила и даже ущипнула его за ягодицу, когда он, задыхаясь и лавируя — блевануть не блевануть, низко нагнулся, подчищая последний сгусток из травы. Анжела успела даже рассказать анекдот, которые она на дух не переносила, также, как и частушки, балалайки, шансоны и гармошки. И всё же — это была его прежняя, любимая жена. Потап завернул плёнку и накрыл желеобразную груду, выпрямился, вытер пот со лба.