— Да-да… Мы говорили с тобой об этом. И снова спрошу тебя, Федюня…

— Ваше высоко-преосвященство, много раз просил тебя не называть меня так. Терплю сие Имя только от государя, потому, как он любит меня. Ты же, отче, не знаешь меня так хорошо, как он, а потому любить меня не можешь. Фёдор я, а по отчеству Степанович, наместник земли Беломорской. Говорили мы с тобой уже об этом, а ты всё: Федюня, да Федюня.

— Кхм! Прости, Фёдор Степанович. Всё про чин твой боярский забываю и про наместничество. Зело прост ты в обращениями с людьми своими. На одной с ними планке стоишь, а потому и не думаешь про тебя, как про наместника.

— То мои люди и мои с ними отношения. Они мне все, как братья и я им, как брат.

— Вот и я говорю. Ещё раз извини, Фёдор Степанович и дозволь спросить.

— Да, спрашивай, — пожал я плечами.

Не выказывал я пиетета сану его, хотя и не принижал, вот Вассиан и недоумевал. За всю полуторамесячную дорогу к устью Выги мы с ним перекинулись едва ли не десятком фраз. Молились вместе, да, но и только.

— Не понятно мне, почему тебя выбрал государь для столь важного и ответственного дела, как местничество на Белом море?

— Хм! Ну, так и спросил его бы. Тебя же, отче, государь тоже за что-то возлюбил. Доверяет тебе. Вон, монастырь доверил, что на дальней государевой границе стоит. Тоже могу тебе задать такой же вопрос.

— Хм! Но я-то убелённый сединами и отягощённый жизненным опытом старец, а ты отрок по возрасту.

— Правильно ты сказал, отче. Не всякий старец, убелённый сединой в бороде, разумен.

— Кхм! Это ты кого имеешь ввиду, Фёдор Степанович?

— Кого имею ввиду? Да, хотя бы — еретиков и схизматиков. Мало ли таких и у нас на Руси?

— Кхм! Разумно! Не мало, — согласился игумен и от меня отстал.

Я с трудом сдерживал себя, чтобы не отдать ему одну из своих матриц, отобранных у уже проникшихся моими знаниями и идеями жителей Данилова городка. Но удерживал себя. Всё и так шло ровно. И так Соловецкий Монастырь выполнял свои функции центра православия, вбирая в себя самых стойких во всех отношениях людей.

А с другой стороны… Ведь у нас во Владивостоке зимой температуры и пониже бывают. И ветры такие, что мама не горюй! Соловки ведь удивительное во всех отношениях место со своим особым микроклиматом. Здесь даже вода в мелководных морских заливах прогревается до двадцати градусов! Купаться можно! А на глубине стабильные плюс один градус. Отсюда даже навага и треска не уходят летом. Лови себе и питайся. А уж селёдки, зубаря и корюшки… Просто — завались. Сиг нерестится в реках. Зверя — во! Рыбы — во!