Я показал — подняв пальцами вверх — собственные руки, одетые как раз в таковые, Пакман снова кивнул.

«Что со слюной», хотел спросить я явно и напоказ, но сдержался. В конце концов, Гил-Гэлад сейчас точно придерживается моих собственных слов, а значит — скоро должен вспомнить и этот вопрос тоже.

— Человек, трогавший голову эльфа, и тот, кто на нее же плюнул — одно и то же лицо, — не подвел меня древний предок. — Материала достаточно, базовые маркеры сообщу под запись — звуковую. Имеется ли некроскоп?

Некроскоп, он же некрофон, он же — прибор, имеющий десятки названий и умеющий записывать некротические сигналы на физические носители, в распоряжении Института имелся. Я знал о том заранее, Пакман же просто подтвердил наличие.

— Слушай, предок, — решил я поторопить эльфа прежде, чем тот ударится в излюбленную свою велеречивость, — а вот тот, который второй. Урук.

— Этот и вовсе неподалеку, за двумя стенами отсюда. Наблюдаю его ясно и четко!

— Надо брать, — решился Пакман. — Только…

— Понятное дело, — согласился я, — что не нам самим.

— Тогда ты пока приберись, — то ли предложил, то ли приказал, завлаб. — Я — за подмогой.

Люблю хорошо ездить — куда больше, чем плохо ходить. Или эта шутка звучит как-то иначе? Не упомню.

Ехали мы хорошо, просто отлично: я опять оказался в одном мобиле с капитаном егерей Кацманом, занял переднее сиденье и радостно таращился в зауженное окно.

Перед нами двигался танк — если они бывают колесными. Тяжелая круглая башня, пушка огромного калибра. Серьезная машина, боевая.

Мы шли вторыми, следом же ехали блиндированный тюремный фургон и еще какая-то бронемашина, чуть попроще и не такая мощная.

— Я вот чего не понимаю, — электрическая машина сейчас не шумела, но я все равно говорил громко, будто пытаясь перекричать мощный мотор. — Стоило ли городить подобный караван ради одного арестанта?

— Это называется «конвой», Вань, — поделился служебной мудростью капитан егерей. — И городить — стоило. Вот скажи мне, — Кацман умел разговаривать, не отрываясь от управления мобилем, — о чем в первую очередь подумает обыватель, кем бы он ни был, увидев такую мощь?

— О том и подумает. О мощи, — понял я. — И что опричнину задирать — себе дороже. И… Наши авалонские друзья называют такое «fleet in being», — раскрыл я перед егерем новую грань своего таланта. — Когда можно вообще не воевать, но представлять — обязательно.

— Ну вот, ты и сам все знаешь, — обрадовался Дамир Тагирович. — Еще вопросы?

— Только один, если можно, — попросил я.

— Давай, — кивнул капитан.

— Вы же, вроде, егерь. Как так получилось…