— Он там один, — ответил голос. — Сейчас позову.
— Ты сам-то кто? — решил спросить я. С мертвыми, знаете ли, надо быть куда более вежливым, чем с живыми.
— Печник я местный, Степанычем звали, — охотно представился голос. — Жил, жил, трудился, потом, вот, помер, тут же сожгли, как и хотел. Решил остаться, почти при деле, да и куда они тут, без меня… Ладно, некрос, зову я твоего галадрим.
— Погоди звать, — вдруг решил я. — Сначала пару слов. Он, эльф — вообще кто? А то тут живые напрягаются.
— Не знаю я, — ответил мертвый печник. — Сам-то он говорит, конечно, но это ж перворожденный! Туману напустит, песен споет, сказок расскажет! Вроде как, царь он какой-то, был, давно. Если не врет. Хотя у этих остроухих — одна долина, полтора шалаша, пятнадцать эльфов населения — сразу царь… Сам спроси, короче.
Незримый мертвец будто напрягся: так делают живые гоминиды перед тем, как особенно громко закричать.
— Эрейнион Фингонович! Тут до тебя!
«Намо Мандос и его коммандос»
Мелькор
[От героя. Сервитут. 10 июня 1985 года, понедельник.]
— В памяти моей сего не сохранилось, — дух мог пожать плечами, а мог — и не пожать. Все равно ментальный щуп, даже запущенный на некротический план на всю длину, картинки не дает, да и звука — тоже. Только ощущения, которые всякий некромант для себя определяет так, как привык. Я вот — акустически.
— Есть же причина? — не сдавался я. — Неспроста тебя так называют.
— Всему, что есть на свете и за ним, причина определена, — ответил, предположительно, эльф. — Вторые дети, жизни коих прервались, никогда не делают чего-то просто так. Этот опыт пришел ко мне с тысячами годовых колес, прокатившихся мимо! Однако же, сама причина… Нет, она мне неведома.
Вести беседы с перворожденным, что не покинул, отчего-то, пределы Арда… Тьфу, блин, это что, заразно? Короче, болтать с дохлым эльфом было несложно — когда говорил я сам.
— Слушай, будь проще, а? — решился я. — Матом заклинаю! Не как снага там, или даже орк — варианта «обычный человек» будет вполне достаточно. Знаешь ведь, что это?
— Ну, — согласился незримый дух. — Вообще-то не вопрос. Я думал, тебе интересно пообщаться с эльфийским владыкой, а, некрос?
— Ты ж не Гил-Гэлад, верно? Во всяком случае, не тот самый?
— Я тебе битых полчаса толкую: не помню! — были бы у мертвеца нервы, он бы нервничал. — И как дошел до смерти такой — тоже! И вообще, тебе что надо-то? Сам не чуешь, так я напомню — благодать твоя на исходе!
— Какая еще благодать? — снова удивился я. День открытий, блин!
— Эфир!
— А… — эфирный колодец мой, всегда казавшийся почти бездонным, действительно показал дно. Пора было разрывать контакт, но перед тем оставалось главное дело.