— И где же?
— Да за стеной сидит, уши расставил, греет.
Я дернулся и собрался то ли бежать, то ли сделать еще что-то, мне тогда не очень понятное. Был остановлен требованием, прозвучавшим сквозь проем открывшейся двери.
— Йотунин, заходите!
«Я ващет бизнесмен, у меня семь машин, три в бизнес-классе. В экономе таксую для души!»
Шофёр
[От героя. Сервитут. 28 июня 1985 года, пятница.]
По сервитуту ходят таксомоторы. Нет, не так.
Мне было страшно лень дожидаться травмая.
Во-первых, неясно оказалось, сколько ждать по времени: я обошел все окрестности этой, пусть будет, «остановки» — не обнаружил ничего, даже примерно похожего на расписание.
Во-вторых, как-то понял — или снова вспомнил, что обратная дорога тоже пройдет под бубнеж мелкотравчатого вымогателя. «Экскурсовод, нах», как сказал бы один мой знакомый снага. Или не один.
В-третьих… А и хватит с вас. Тем более, что, идя на шестой заход — в поисках расписания — я вдруг наткнулся на стоянку такси.
Это была небольшая площадка в ста шагах от Голиков-сарая.
Немного уставшего асфальта, одинокий фонарь, то ли работающий, то ли нет — день же! Киоск, в окошечко которого могут выдать еду, воду, курево или сноп картечи в брюхо. Четыре мобиля, украшенных черно-желтыми шашечками: кажется, такая маркировка — штука интернациональная и междумировая. Мобили, кстати, были очень разные.
Выбрал тот, что больше всего напоминал милые моему сердцу деревенские грузовички: нечто полугрузовое, сильно укрепленное, готовое ехать небыстро, но доставить до места — уверенно.
— Салют, — сунулся я к водительскому окошку. Из того торчал то ли человек, а то ли нет — видимо, какой-то полукровка. Седые волосы коротким ежиком, уши прижаты к круглому черепу, лицо, как топор.
— Сам салют, — выразил мнение водитель. — Тебе куда?
— В морг, — почти не думая, ответил я.
— Не рановато? — удивился шофер. — Ты ж, вроде, живой.
— Работаю я там, — не принял я шутки. — Упокойщик, если что.
— Двадцать денег, — сообразил водила, — и палку в кузов забрось.
— Пятнадцать, и посох едет в салоне, — возразил я. Не то, чтобы разница имела для меня значение. Просто — «Ваня, не выделяйся, за местного сойдешь». Местные всегда торгуются: восток!
— Шестнадцать, и музыку выбираю сам, — уточнил нанимаемый, — меня, кстати, Васей кличут.
Представился в ответ. Ударили по рукам. Музыка, кстати, оказалась ничего так: только пели на каком-то редком атлантическом языке, и я почти ничего не понял. Так и доехали.
— Быстро ты, — обрадовался Колобок. — Это хорошо. А то у нас тут это, опять.
— Прямо вот опять? То же самое, синий мешок? — неприятно поразился я.