Ди вдруг поплохело. Даже голова закружилась от нахлынувших недавних воспоминаний.

— Снова инкуб⁈ Ты думаешь, мне было их недостаточно?

— Серый же он. И он же почти твой коллега, неужели не слышала?

— Слышала пока только об одном «светлом» инкубе. Очень серьезно сомневаюсь в самом факте его существования. А нельзя меня просто чем-нибудь «помазать и пройдет»?

— Тебя не муха крылышком стукнула, Ди. Тебя лапой шарахнула суккубиха вне категории. Иди, не трусь, он с разбегу не бросается, без разбору не кусается.

Осторожно постучав и не услышав ответа, Венди приоткрыла дверь.

Кабинет был оглушающе пуст. Никаких обещанных волшебных докторов с их говорящими фамилиями не наблюдалось. Был только стол с симпатичной зеленой лампой и кактусом возле. Стул, неожиданно роскошный, весь резной, с ножками в виде кряжистых деревьев. И больше ничего. Никаких кушеток, стульев для осмотра пациента, непременных нынче везде компьютеров на столе. Не было даже стопок карт пациентов — по старинке. Обязательной в кабинете терапевта толстой медсестры со сварливым характером тоже не было.

Куда она вообще попала?

— Диана Яновна, если не ошибаюсь?

«Да что ж за мода у них тут такая на невидимок!» — только успела подумать, как в шаге от нее из Сумерек вышел высокий мужчина.

Да. Несомненно, инкуб, только у них и бывают такие вот внешние данные. Когда увидел лишь раз — и тут же пал к ногам без чувств и без сомнений. Внешность — как лопата у могильщика. Странные ассоциации.

Доктор был невероятно красив яркой и очень чувственной красотой. От таких мужчин во все времена и на всех континентах женщины просто теряют рассудок. И голос: низкий, вибрирующий, он задевал самые тонкие струны женских душ. Как пишут в бульварных женских романах — «и бабочки порхали в животе».

Венди уже имела опыт общения с племенем демонов похоти и знала, чего можно от них ожидать. Точнее, чего ожидать от себя. И отреагировала на все представшее перед ней великолепие вполне профессионально. То есть никак.

— Здравствуйте. Это вы тот самый, практически легендарный И. Я.?

— Ипполит Янусович, очень даже приятно. Ах, оставь, ну какой «легендарный»? Аве, Ветерок. Присаживайся.

Она замерла. Похолодела. Один человек в этом мире называл ее так. Только один и только наедине. Не может этого быть. Не верить. Случайное совпадение звуков. Нет.

— Простите?

— Болит?

Доктор не просто смотрел на ее лицо своими ясными, цвета спелого меда глазами, он смотрел ей в душу. Глубоко. Туда, где действительно болело.

— Очень. — Не было смысла врать.

Он все знал. Все равно, что пытаться скрыть аппендицит от пристально смотрящего в твое разрезанное тело хирурга.