Но стыд быстро проходит. Темнота, выпитое вино, ненависть к Косте и близость Данила с его невероятно красивым телом быстро возвращают меня к первоначальному плану.
— Привет, — шёпотом произношу я, делая тот самый шаг невозврата.
Глаза Данила скользят по моим голым ногам, животу и задерживаются на сосках, натягивающих тонкую ткань.
— Не могу уснуть. В голову лезут всякие мысли.
— Какие? — его голос звучит хрипло, но не от сна. Потому что он не спал — это я точно знаю.
— О том, какой ты в постели… — Я делаю последний крошечный шажок, позволяя коленям упереться в обивку дивана. — Какие позы любишь. Разговариваешь ли в процессе? Любишь ли оральный секс…
Не сводя с него глаз, я нащупываю края топа и неторопливо стаскиваю его через голову. Грудь моментально покрывается мурашками, а томительное напряжение в животе усиливается.
Кадык на шее Данила дёргается, и он приподнимается на локтях.
— И к каким выводам пришла?
— Ни к каким. — Решив окончательно пойти ва-банк, я спускаю с бёдер полоски стрингов и отпихиваю их ступнёй. — Поняла, что хочу узнать обо всём лично.
Следующий шаг — перекинуть ногу и оседлать его.
Данил сплошь твёрдый и горячий даже через плед. Твёрдый живот, твёрдая грудь, в которую я упираюсь ладонями, и каменный член.
— Покажешь мне? — Я призывно смотрю ему в глаза и делаю мажущее движение бёдрами.
Горячее дыхание с привкусом мерло и мятной зубной пасты оказывается совсем близко. Ладонь, горячая и немного жёсткая, скользит по моему позвоночнику, вторая жадно обхватывает грудь. Возбуждение щедро струится из меня, пачкая плед.
Мне нравится, как он ощущается, как трогает меня и как пахнет. Я думала, что это всегда будет Костя, но жизнь распорядилась иначе. Он трахается с Надей, так что у меня нет ни малейшей причины не делать того же с Данилом.
— Ты голый? — Я наклоняюсь так низко, что наши губы почти соприкасаются. — Я чувствую твой член.
— Не люблю спать в трусах, — сипло откликается Данил, а в следующую секунду жадно надавливает на затылок и впивается губами в мой рот.
Охнув от неожиданности, я отдаюсь поцелую. Щекочу его язык своим, обсасываю губы. Бёдра сами собой вжимаются в его пах, дыхание наполняется похотью и становится шумным.
Высвободив ладонь, я проталкиваю её под плед, но Данил перехватывает моё запястье и заводит его себе за голову. Этот не терпящий возражения жест мне по какой-то причине нравится и воспринимается как вызов.
— Почему? — разорвав поцелуй, я заглядываю ему в глаза. — Не хочешь, чтобы его потрогала?
Расширенные зрачки Данила скользят по моему лицу.