— Моя мать — психотерапевт, — голос Данила звучит рядом с моим затылком, что на удивление не напрягает. — Часто подсовывала что-то для чтения из своей рабочей коллекции. Некоторые книги я перевёз с собой.
— Так вот откуда твои суждения! — Я машинально оборачиваюсь, чтобы встретиться с ним глазами. — Ты психолог во втором поколении.
Данил театрально прикладывает ладонь к груди — ещё один его фирменный жест.
— Эхо профдеформации мамы докатилось и до меня.
— Когда-то я тоже раздумывала над тем, чтобы стать психологом. А в итоге подумала, что не справлюсь, и выбрала на социологию.
— Зря. А почему ты не хочешь попробовать работать по специальности?
— После того просмотра твоей библиотеки стыдно признаваться. — Отвернувшись, я смущённо провожу пальцем по корешку с надписью «Архетипы». — Я толком и не училась. Поступила, потому что нужно было поступить, и специальность выбрала наобум: социологию исследования. На втором курсе перевелась на заочное. Костя привык путешествовать, а учёба этому мешала. Потом пропустила пару сессий, после чего Костя сказал не маяться ерундой и банально купил диплом. Вот такая я бестолочь.
— Ты не такая. Просто на время потерялась и ищешь путь к себе.
— Ни один человек в жизни не верил в меня так, как ты, — иронизирую я. — Даже Тея, которая вечно твердит, что я гораздо умнее её.
— То-то же.
— А чем занимается твой отец?
— Не имею понятия. Мама исключила его из нашей жизни, когда мне исполнилось три.
Я хмурюсь.
— Что значит исключила? Она запретила вам видеться?
— Вроде того. — Данил задумчиво снимает с полки стеклянную фигурку тигра и стирает с неё пыль. — По слухам первое время он пытался вернуться, но быстро отчаялся и переехал в другой город.
— Это очень грустно. А за что твоя мама его исключила?
— За то что был недостаточно психологически здоров и успешен.
— Но он ведь не только её муж, но и твой папа. Не думаю, что это справедливо, — сочувственно изрекаю я, думая, что к такому психотерапевту как мать Данила ни за что бы не пошла.
Данил небрежно пожимает плечами.
— Я никак не могу это изменить, а потому стараюсь не думать. Тот случай, когда тяга к психологии сыграла против. Моя мама научилась любить и ценить себя настолько, что достойных партнёров в мире просто не осталось. Как и тех, кто не будет пытаться нарушить её границы.
— Я чувствую сарказм.
— Это, скорее, ирония. У нас с ней отличные отношения. — На его лице появляется ухмылка. — Мы живём в разных частях города и видимся не чаще трёх раз в год.
— А мои родители были алкоголиками, — зачем-то признаюсь я.