— Что ты мне, блядь, сказала? Ну-ка повтори!
Отшвырнув окурок, Костя за секунду подлетает ко мне, запихивает в квартиру и толчком пригвождает к стене. Его налитые бешенством глаза оказываются всего в десятке сантиметров от моих, дыхание с запахом перегара зло пружинит в лицо.
В любой другой момент я бы онемела от ужаса, но сейчас во мне слишком много отчаяния и адреналиновой злости, чтобы отвести взгляд или запаниковать.
— И что ты сделаешь, Костя? — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Ударишь меня, чтобы окончательно пробить дно?
В помутневших глазах мелькает что-то отдаленно напоминающее борьбу, после чего его рука на моем плече разжимается.
— Дура ты, что ли, кис? — раздраженно выплевывает Костя, отступая назад. — Я тебя за шесть лет хоть раз пальцем тронул? На хуя ты из меня конченного мудака делаешь?
— А ты, что, не такой? — хриплю я, тщетно пытаясь найти опору в обмякших коленях. — Ты разрешил одному из гостей меня изнасиловать.
— Да бля-я-я, кис… — Прижав к глазам ладони, Костя запрокидывает голову, словно происходящее стало его утомлять. — Ну какое насилие? Я тебе не раз намекал на тройник, вот и решил, что ты в мой день рождения будешь не против. Тебе не зашло, я понял. Что мне нужно сделать сейчас? Извиниться?
Я кусаю губу от обиды. Извиниться? И он думает, что это решит проблему? Я, что, резиновая кукла, которую можно пустить по кругу, а потом помыть все отверстия и как ни в чем не бывало вернуть в коробку?
— Ты можешь извиниться, только это ничего не исправит, — констатирую я, скривившись от приступа боли в левой половине груди. — На этот раз ты перешел черту. В отношениях есть вещи, которые нельзя прощать.
Эти слова даются мне с кровью. Разрыв с Костей — это самое ужасное, что я могла представить, и я подумать не могла, что буду его инициатором. По шкале боли это равносильно тому, чтобы наживую отрезать себе руку.
— Блядь, ну вот что ты несешь, Диан? — презрительно морщится Костя, явно не впечатлившись ни моим заявлением, ни приложенными к нему усилиями. — Сама же через пару недель ко мне прибежишь.
— Не прибегу, — обещаю я, обеими руками впившись в дверную ручку. — Уйди, пожалуйста, и больше не приходи сюда. Я хочу обо всем забыть и жить нормально.
Его лицо покрывается багровыми пятнами бешенства.
— Нормально жить хочешь? Серьезно? В этой ебучей халупе с нафталиновыми стариками? А чтобы квартплату гасить будешь как раньше между столами с подносом гонять? И все из-за одного косяка?
— В том-то и дело! — восклицаю я, от бессилия запуская пальцы себе в волосы. Как он может не видеть, насколько больно мне сделал? Как может не понимать?! — Это не просто косяк.