Солнце начинает всходить, обнажая картину угасающего ночного пиршества. Разбросанные мокрые полотенца, пустые бутылки Моет, россыпи конфетти, покачивающиеся на поверхности бассейна, изуродованный торт с надписью «С днем рождения, любимый!», который я заказала Косте в качестве подарка и который не прожил и минуты, будучи опрокинутым на пол кем-то из гостей.
Слава богу, все закончилось, и мы можем наконец пойти спать. Не знаю, откуда у Кости в его тридцать пять находится столько энергии на вечеринки до рассвета. Я на десять лет его младше, но была готова уйти спать уже в полночь.
— У-уф, знатно погудели, — Костя появляется в панорамных дверях дома с откупоренной бутылкой шампанского в руках. Рубашка выправлена из брюк и расстегнута на три пуговицы, глаза от недосыпа и возлияний налились кровью.
Я улыбаюсь, даже несмотря на то, что не слишком люблю видеть его пьяным — наверное, как и все люди, чьи родители были алкоголиками.
— Еще раз с днем рождения! Да, пошумели от души.
— Иди сюда, киса, — Опустившись на шезлонг, Костя похлопывает рядом с собой и брезгливо отпинывает окурок, валяющийся под ногами. — Бля-я-я, какой срач.
— Вызовем клининг, когда проснемся, — успокаивающе говорю я, садясь рядом. — У тебя же никаких планов на сегодня нет?
Я шутливо морщусь, когда его ладонь моментально ныряет мне между ног.
— В планах тебя трахать, — горячее дыхание с запахом алкоголя волной прокатывается по моей шее и переходит в жадный поцелуй. — Тебе идет это платье… Ноги от ушей…. Охуенные сиськи… Красивая жопа…
— Это все твое, — шепотом отвечаю я, моментально заражаясь Костиным напором. Раздвинув ноги, подаюсь промежностью к его ладони, и с наслаждением жмурюсь, когда Костя оттягивает лиф платья и требовательно крутит сосок.
Мы вместе, с тех пор как мне исполнилось девятнадцать, а это уже шесть лет. За это время между нами были и ссоры, и даже одно расставание длиной в месяц, но то, что нас по-прежнему так безудержно влечет друг к другу — лучшее доказательство прочности нашего союза.
— Может быть лучше пойдем в спальню? — хрипло смеюсь я, когда пальцы Кости оказываются внутри меня и двигаются с влажным хлюпаньем. — Вдруг кто-то из гостей все еще бродит по дому?
— Пусть смотрят и дрочат, — отмахивается он, почти раздраженно задирая подол. — Сними эту херню. Хочу видеть тебя голой.
— Эта херня дорого тебе обошлась, — напоминаю я.
— Да и по хуй, — в помутневших глазах горит непреклонность. — Снимай и покрути передо мной задницей. Так чтобы булки тряслись. Меня это пиздец как заводит.
Я замираю в нерешительности. Уже слишком светло, а в доме действительно кто-то может быть.