Видя, что я не реагирую отказом, он резко перевернул меня к себе спиной. Одним движением. Сильным. Властным. Я даже не успела понять, что произошло — просто почувствовала, как холодная доска прижалась к моей груди, к щеке, к ладоням, которые я выставила вперёд, чтобы не упасть.
Я стояла спиной к нему. Лицом к доске. Запертая между холодом и жаром его тела за спиной.
Он не дал мне опомниться. Его руки скользнули к моей талии. Пальцы нашли край юбки. И он резко задрал её вверх. Юбка-карандаш, узкая, длинная, задралась до самой талии. Ткань собралась складками на пояснице. Я почувствовала холод воздуха на своих ногах. На бёдрах. На ягодицах. И тонкую ткань колготок — единственное, что ещё отделяло меня от него.
А потом он шлёпнул.
Александр вернулся только ночью. Я слышала, как повернулся ключ в замке, как он тихо снял обувь в коридоре, как прошёл на кухню. Я лежала в кровати, притворяясь спящей. Дыхание ровное. Глаза закрыты. Руки под одеялом.
Он зашёл в спальню. Постоял в дверях. Я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня долго. Потом вздохнул. Разделся. Лёг рядом.
Он не прикоснулся ко мне. Не обнял. Не поцеловал. Просто лёг на свою половину и отвернулся.
Я лежала с закрытыми глазами и слушала, как он дышит. Как постепенно его дыхание становится ровным. Как он засыпает.
Я не спала. Я смотрела в темноту и думала.
Думала о том, что он чувствует. Что он думает. Что он подозревает. Думала о том, что между нами выросла стена. Что мы стали чужими. Что я сама построила эту стену. Своими руками.
Утром Александр ушёл рано. Я даже не слышала, как он собирался. Просто открыла глаза — а его уже не было. На тумбочке лежала записка. «Уехал на встречу. Вернусь поздно. Не жди».
Я смотрела на эти слова. И чувствовала... ничего. Пустоту. Как будто всё выгорело внутри. Как будто не осталось ничего, что могло бы болеть.
Я встала. Приняла душ. Сварила кофе. И села у окна.
Телефон завибрировал. Катя.
— Маш, — её голос был бодрым, но я слышала под ним беспокойство. — Ты как?
— Нормально.
— Ты вчера была не «нормально». Ты была «на грани».
— Я в порядке. Честно.
Она помолчала. Я слышала, как она ходит по комнате. Как что-то переставляет. Как пытается найти слова.
— Маш, — сказала она наконец. — Я весь полёт не спала. Думала.
— О чём?
— О нём.
— И что ты надумала?
— Маш, а за что он сидит?
Я замерла. Чашка в руке дрогнула. Кофе плеснулся на подоконник. Я смотрела на тёмное пятно и не могла пошевелиться.
— Что?
— За что он сидит? — повторила Катя. — Ты знаешь?
Я открыла рот. И поняла, что не знаю. Я никогда не спрашивала. Никогда не думала. Никогда не задумывалась. Он был просто Кириллом. Просто заключённым. Просто мужчиной, который прижимал меня к доске и делал со мной то, от чего я теряла себя.