Я замолчала — и слова застряли в горле.
— Что… — выдохнула я, и голос сорвался на шёпот. — Что ты сказал?
Он смотрел прямо, не отводя глаз, и в этом взгляде не было ни капли пощады.
— Ты живёшь с мужем, который тебя не видит, — сказал он ровно, — Который не знает, кто ты. И знать не хочет. Который спит с тобой — и не касается. Говорит, что любит, — и не любит. Изменяет — а ты делаешь вид, что не замечаешь.
Я замерла. Внутри оборвалось — резко, как дёрнутая нить, — и всё, что было на неё нанизано, посыпалось вниз: мысли, чувства, картинка.
— Что… — я сглотнула, но горло сжало. — Что ты сказал? Повтори.
Голос был чужим. Хриплым. Сломанным.
— Твой муж, — сказал он медленно, и каждое слово падало тяжело, — тебе изменяет. Давно.
Я смотрела на него — и земля уходила из-под ног. Всё, что я строила. Всё, что пыталась сохранить. Всё, во что верила. Рушилось — здесь, на этом берегу, в этих сумерках, без ветра, без звука.
— Ты врёшь, — сказала я. Вдох. Ещё вдох. — Ты врёшь! Ты хочешь поссорить меня с ним, ты хочешь… хочешь, чтобы я осталась одна!
— Я не вру, — сказал он тихо. — Я никогда тебе не врал. Я говорил правду даже тогда. В том классе. Я сказал, что ты хочешь меня, — и ты хотела. Сейчас я говорю: твой муж тебе изменяет. И это правда. Проверь, если хочешь. Только… — он выдохнул коротко, — ты не хочешь. Потому что боишься. Если узнаешь — придётся что-то менять. А ты не хочешь менять. Ты хочешь, чтобы всё осталось как есть. Даже если это ложь. Даже если больно. Даже если убивает тебя медленно.
Я смотрела на него, и слёзы текли по щекам — тёплые, солёные, бессильные.
— Зачем? — прошептала я, и голос дрогнул. — Зачем ты это делаешь? Зачем говоришь мне это? Зачем… зачем разрушаешь то, что я построила?
— Потому что ты заслуживаешь большего, — сказал он, и в голосе впервые треснуло. — Потому что ты заслуживаешь правды. И счастья. Настоящего. А не вот так. Не в этом. Не с ним.
— А с тобой? — я усмехнулась, но губы дрожали. — С тобой я буду счастлива? С убийцей? Кто преследовал? Кто организовал эту поездку, чтобы заманить меня сюда?
Он молчал. Долго. Смотрел на воду. На озеро. На отражение луны — и дышал неровно, будто каждое слово давалось с боем.
— Я не убийца, — сказал он наконец.
Я молчала.
— Я не убийца, — повторил он, и голос сорвался на хрип. — Меня оправдали. Дело пересмотрели. Нашли настоящего виновника. Я отсидел четыре года за то, чего не делал. Четыре года. — Он выдохнул, коротко и зло. — За то, что сделал другой. И всё это время я был зол. На всех. На систему. На людей. На тебя. На себя. Я хотел, чтобы кто-то заплатил. И тогда ты пришла. В тот класс. Такая чистая. Такая правильная. Такая не из этого места.