— И что же? Ну победили русские один французский полк. А что дальше? Или это последний полк у Наполеона? Боюсь, что французы все равно найдут и раздавят нас. И праздновать пока нечего.

Виконт сказал ему, желая подбодрить:

— Не раздавят. Уже завтра мы будем под защитой стен моего замка. Чумной монастырь — это последнее препятствие на пути нашего отряда. А Здешов-Козел — это добротная и надежная крепость, которую так и не смогли взять враги во время всех прошлых войн. Так что не вижу причин, чтобы нам не отпраздновать победу прямо сейчас. Тем более, что у вас тут припрятаны пара бочонков с хорошим бренди.

— Так это же для раненых! — воскликнул молодой фельдшер.

— Я думаю, что и для здоровых сгодится, — подмигнул Владу виконт.

— Ну, если только немножко отольем… — протянул баронет.

А в это время мысли о выпивке заметались и в его сознании. С одной стороны, он прекрасно понимал, что князь Андрей не одобрит подобного. Но, с другой стороны, Влад ничего не мог с собой поделать. Соблазн оказался слишком велик. А виконт Леопольд выступал в роли искусителя. Конечно, Влад помнил, что в прошлый раз, когда они вместе напились в замке у пани Иржины, ничем хорошим это не закончилось. Воспоминание о преступлении, совершенном в пьяном виде совместно с виконтом, жгло душу, словно раскаленный уголь, но сделать с собой Влад ничего не мог, замечая, как слабеет воля, стоит только подумать о том, чтобы снова приложиться к выпивке.

Как только баронет сдался, выделив для предстоящего празднования половину бочонка бренди, предназначенного на нужды раненых, виконт Леопольд пошел звать на ужин баронессу и ее родственниц. Беженки расположились в глубине каменоломни. Солдаты расставили палатки для них в дальнем зале за водопадом. Перед палатками горели костры, возле которых все время дежурили по очереди служанки и слуги, вывезенные из Гельфа, постоянно поддерживая пламя, согревающее обширное подземное помещение, и охраняя покой своей госпожи. Пожилой Януш, несмотря на позднее время, не спал, сидя у костра и внимательно за всем приглядывая. И Леопольд Моравский попросил его передать хозяйке, что состоялась победа, и по этому поводу все аристократы, то есть барон, баронет и виконт, решили устроить небольшой праздник, на который и приглашают дам.

Эта женщина отвергла его, не оставив ему шансов на близость. Они решили остаться просто друзьями. Но, в сердце виконта до сих пор жила любовь к ней. И в нем бушевала настоящая буря чувств, когда он думал о баронессе — о ее грации, о том, как свет ее улыбки способен осветить даже самые темные уголки его собственной души. Каждый взгляд на нее наполнял сердце Леопольда теплом, но одновременно и невыносимой тоской. Он понимал, что Иржина — воплощение утонченности и величия, а он — всего лишь некрасивый усатый толстяк, чье существование и прагматичный взгляд на вещи не имеют ничего общего с ее возвышенным внутренним миром.