Сегодня она ужинала в VIP-кабинете не одна. Напротив неё, с идеально прямой, королевской осанкой и хрустальным бокалом «Château Margaux» в тонких пальцах, расположилась Сюин Линь. Две сильные женщины, два полярных состояния, две финансовые империи — и один большой невысказанный вопрос, повисший между ними в воздухе.
— Ты просила меня о срочной встрече, Лан, — произнесла Линь, сделав крошечный глоток рубинового вина. — Обычно, когда ты в ультимативной форме зовёшь меня в «Цзян» без коммерческого повода, это означает, что важный повод есть, но он не предназначен для чужих ушей.
— Ты, как всегда, дьявольски проницательна, Сюин, — Лан улыбнулась уголками губ, однако в этой улыбке не было ни капли сестринского тепла — холодный рабочий расчет. — Я хочу поговорить с тобой о моём глупом брате. И об этой внезапно возникшей русской вокалистке.
Сюин Линь поставила хрустальный бокал на белоснежную скатерть. Её фарфоровое лицо оставалось спокойным, непроницаемым, и лишь тонкие пальцы чуть сильнее, до белизны костяшек, сжали изящную стеклянную ножку.
— Я внимательно тебя слушаю.
Ван Лан откинулась на спинку дорогого стула и сложила руки на коленях — отрепетированная поза, в которой она с юности чувствовала себя неуязвимой перед любым оппонентом.
— Давай сегодня отбросим светский этикет и прямо посмотрим правде в глаза, Линь. Мой звёздный брат не просто увлёкся. Он увяз. Это отчётливо видно любому профессионалу невооружённым глазом. Сегодня ночью на техническом прогоне нокаутов в павильоне он смотрел на эту русскую девчонку так, как за все двадцать три года своей жизни ни разу не смотрел ни на одну женщину на этой планете. Включая даже тебя. Мне доложили об этом в ту же ночь: у меня в проекте есть свой человек, и он не тратит время зря.
— Значит, у тебя есть глаза и в павильоне, — подчёркнуто сухо ответила Линь, выдержав её паузу. — И что из этого факта логически должно следовать?
— А то, Линь, что я ни при каких обстоятельствах не позволю этой нищей русской выскочке стать законной частью нашей семьи Ванов.
Эти жесткие слова повисли в пространстве VIP-кабинета, словно тяжелый сизый дым от дорогих сигар, которые неторопливо курили респектабельные мужчины за соседним закрытым столиком. Линь продолжала хранить абсолютное молчание, мудро ожидая продолжения монолога. Она знала Ван Лан слишком много лет, чтобы чётко уяснить: эта женщина никогда и ничего не произносит вслух просто из каприза. За каждым её словом всегда железно стоит холодный, многоуровневый математический расчет.
— Алиса Светлова феноменально талантлива, — ровным тоном продолжила Лан, ведя ладонью по столу. — Я не отрицала бы этот факт. Её голос, разрушающий закалённый хрусталь, — это готовая мировая сенсация для медиа-рынка. Я и сама, как ты помнишь, планировала сделать её главным лицом своей новой кутюрной коллекции. Однако одно дело — использовать её аномалию в качестве безгласной глянцевой модели на подиуме, и совершенно другое — видеть её в роли законной спутницы рядом с моим братом. Юн глубокий консерватор, он чтит память предков и порядок. Он может временно ослепнуть, увлечься редким тембром, но этот морок пройдёт. А пока он окончательно не прошёл, я, как старшая сестра, обязана защитить его имя от необдуманных, разрушительных поступков.