Повисла тишина. Все были растеряны. Тогда девушка повернулась — у неё была самая обыкновенная, но красивая мордочка — и сказала:
— Теперь ваша очередь.
Гвардеец некоторое время помялся, затем снял шлем и бросил его на землю.
У кролика была грубая серая шёрстка и красные глаза. Его правое ушко было подбито, как будто от него откусили кусочек.
Первыми его узнали мудрецы и меценаты.
Затем что-то припоминать стали простые кролики, но сперва они не могли поверить, что это действительно был ОН, и только когда офицер в чёрном крикнул: «Всем склониться перед его величеством!» они поняли, ужаснулись и поняли, что перед ними император.
И все склонились. Неуверенно, кролики один за другим стали опускаться на колени. Даже жрица почтительно, без намёка на издёвку, опустила голову.
— Это не всё, — раздался сухой голос императора. — Я чувствую внутри тебя Ци. Каждый мой поданный, который владеет боевыми искусствами, был обязан ещё десять лет назад сдать экзамен и получить разрешение. Нарушение этого закона карается смертью.
— Понимаю, — кивнула жрица, притянула небольшую сумочку, которая лежала подле неё, и достала нефритовую бирку.
Она кинула её на песок, прямо в сапоги императора.
Ву Шен посмотрел на значёк с удивлением.
— Моё разрешение, ваше величество. Я получила его десять лет назад.
И вновь, уже в который раз повисла мертвенная тишина…
Кролики растеряно наблюдали за происходящей картиной, и постепенно странное чувство стало зарождаться в их сердцах.
Они смотрели на то, как император предъявляет всё новые и новые претензии культу Вечных Перемен и конкретно Великой Жрицы, смотрели на то, как она соглашается на все его требования, не проявляя при этом даже намёка на гнев или гордыню, словно смиренный раб, который слушает приказания своего господина и, таинственным образом, всё это им виделось наоборот. Кроликам казалось, что это не император обладает безграничной властью, но жрица. Все его приказы, сделанные горделивым, напыщенным тоном казались смешными. И сам он походил на ребёнка, который размахивает деревянным мечом и сражается против ветра.
Забавный образ, если бы он при этом не был таким странным.
— Я запрещаю культу заниматься пропагандой своего учения. В империи есть место только для одной правды .
— Пускай.
— Если вы или ваши ученики скажите хоть слово, я вырву ваши языки.
— Мы согласны, ваше Величество…
— Ты уже наговорила слишком много… Твой язык будет вырван в любом случае.
Среди собравшихся пронёсся ропот.
— Пускай, — ответила Гармония.
Император сделал глубокий вдох. Всё это время он старался звучать спокойно, невозмутимо, однако с каждой минутой внутри него нарастала фрустрация. А вместе с ней зарождалось другое, почти позабытое чувство. Что это было такое? Кажется, пронеслось в голове Ву Шена, это был страх.