В его нос немедленно ударил странный запах: химия и природа… Листва… Ветер… Ароматы леса… Затем у него над головой раздался шум. Сперва он был совершенно неразборчивым. Потом в его ушах как будто лопнула плёнка, и через пелену зарычали голоса:
— Этот хилый какой-то…
— Сойдёт… Зато вон какой шустрый, первый вылез…
— Хилый, да шустрый. Может, зайцем назовём его? Или ланью.
Зайцем… Или Ланью.
Эриксон попытался открыть глаза, но веки его раскрывались медленно и нехотя, как будто были прилеплены друг к другу. И даже когда на его зрачки дунул холодный ветер, ему потребовалась добрая минуты, чтобы привыкнуть к яркому свету… Ещё больше у него ушло, чтобы осознать картину, которая простиралась у него перед глазами.
Он лежал на земле посреди леса, в то время как над ним возвышались рослые зеленокожие монстры. Эриксон попытался закричать, но вместе крика у него из горла вырвался пронзительный писк.
Он вздрогнул, схватился за шею и ужаснулся, когда увидел свои маленькие зелёные руки с синеватыми ноготками… Где он? Что происходит? Эриксон не успел опомниться, как вдруг прямо перед ним на землю плюхнулся кусок смердящего кровавого мяса.
— Кушайте, мелкие, кушайте, — сказал зелёный великан, в губы которого были вделаны железные кольца, и сразу несколько миниатюрный созданий проползли вперёд на своих маленьких ручках и стали вгрызаться в мясо острыми белыми зубками.
Эриксон смотрел на них растерянными глазами.
— А этот чего не ест?
— Тупой, видимо…
— Шустрый, тупой, хилый… О, — великан хлопнул. — Знаю! А назовём-ка его…
Как всё это дело обычно происходит в книгах про попаданцев, размышлял Александр, наблюдая за тем, как зановорождённый Эриксон пытается освоиться со своим новым зелёным телом.
В книжках бывает по-разному. Если попаданец оказывается в уже полноценном, взрослом теле, тогда действие начинается почти сразу; если же он становится ребёнком, то автор, обычно, вставляет несколько эпизодов из детства, даёт краткую характеристику этого удивительного периода жизни, а затем переходит к отрочеству, с которого и стартуют основные события.
Сперва Александр собирался использовать именно первый подход, ибо его поджимало время, однако затем несколько факторов заставили его передумать.
Во-первых, довольно сложно было найти свободное взрослое тело. Придётся сперва искать свежего мертвеца, затем оживлять его, засовывать в него душу… Всё это было страшной морокой. И даже возьмись Александр за это дело — проблемы возникли бы у самого Эриксона. Последний совершенно ничего не знал про общество орков. С языком он ещё мог разобраться, ибо говорили они на диалекте современного эльфийского, который, при содействии ведьм, был единственной речью в Мире Людей, но нравы, порядки, история и прочее были ему совершенно не знакомы. Выживание в лесу и вовсе представлялось непосильной задачей для учёного, который всю свою жизнь провёл в пределах города. Собственные соплеменники сочли бы его отсталым, и тогда все его познания оказались бы бесполезны.