— Почему?
Нара ответил:
— Первый исход нравится мне меньше всего; он обещает безграничную власть, власть над всем земным и небесным, — на этих словах юноша протянул руку, сорвал с веточки трепещущий зелёный листочек и сдавил его в своей белоснежной ладони.
— … Но всякая власть несёт страшное бремя. Я знал эту силу, может не всю, но лишь её отблеск, но я был царём — владыкой целого мира, — слова юноши звучали очень спокойно, без единого намёка на высокомерие.
— Мне это было не по нраву. Тысячи слуг, тысячеликое бремя… Разве это свобода? — он посмотрел на свою руку, сжимающую листок. — Рука, сжатая в тиски, свободна даже меньше, нежели то, что она сжимает, — его пальцы разомкнулись, и мятый листочек улетел в порыве ветра, который затем погладил нежную раскрытую ладонь.
— Второй вариант, — продолжал Нара после некоторое паузы. — Звучит заманчиво, и в то же время грозит пресыщением. Я многое повидал за свою жизнь. Я видел прекрасные долины, бурные реки и гигантов… Я узрел алые позёмные озёра и кристальные чёрные своды, и в то же время все эти образы блекнут на фоне сладостного трепета, который я ощутил, когда впервые ступил на запретный остров, который находился всего в нескольких сотнях метрах от моего дома… Когда впервые вышел в чащу, когда впервые залез на дерево, когда впервые увидел дальний горизонт… — мужчина смотрел вперёд, и в то же время взгляд его был направлен в прошлое.
— Всё время я гнался за этим чувством: иногда я даже находил его отголоски, но не более того… С каждым годом новые пейзажи сливались воедино, превращаясь в тень самих себя. Я всё ещё наслаждался, когда видел что-то новое, необыкновенное, неизвестное, но затем я понял… — его голос притих. Повисла тишина. Когда же Нара снова заговорил, его слова были тише, но звучали чётче и сильнее.
— … Третий вариант позволит мне прожить тысячи жизней. Это сравни тому, чтобы увидеть тысячи миров. Каждая жизнь — есть такой новый мир. Жизнь, как она выглядит из глаз царя, настолько же разнится от неё же в рабских очах, как чащи моей родины отличаются от зарослей зелёных островов… Может быть, эта разница будет даже больше.
Птица выслушала Нара и медленно кивнула:
— А что насчёт четвёртого варианта? Про него ты ничего не сказал.
— … Я уже познал абсолютную смерть, — Нара прикрыл веки. — В ней нет ничего, о чём можно говорить.
Белая птица кивнула, снова почесала свои перья клювом и сказала:
— Так и быть… Ты принял решение, Нара. И всё же позволь мне изменить его природу. Я обещаю стереть твои воспоминания… И в то же время три раза я обещаю их вернуть. Через сто, через тысячу и через десять тысяч лет ты вспомнишь все свои жизни, в том числе первую, и скажешь, не хочешь ли изменить свой выбор. Ты согласен, Нара?