В этот момент Любовь Геннадьевна грустно улыбнулась, потянулась за кофе и пролила его весь. Я взяла из раковины тряпку и поторопилась вытереть, но она остановила меня.
— Оставь. Сначала дослушай.
Я села на диван. Она снова сделала затяжку и медленно выдохнула.
— Лерочка, что бы ни случилось, помни: Витенька уязвим. Он этого никогда не покажет и не признает, но я это знаю.
Я сползла с дивана, облокотилась на журнальный столик. Неужели эта сильная женщина просит моей помощи? Неужели она способна чего-то бояться? Мне безумно захотелось её обнять.
Но тут зажегся свет.
Это был Виктор. Он удивлённо посмотрел на нас, напуганных, с растрепанными волосами, и с улыбкой сказал:
— Я тоже все знаю, мне пришло сообщение. И это не повод не спать по ночам, бабуля.
Он достал бутылку шампанского, фужеры и поставил их рядом с нами на журнальный столик.
— Лучше давайте праздновать! Предстоящую битву нужно встречать с восторгом.
Несмотря на старание, я заметила, что Виктор напряжен чуть больше обычного. Я посмотрела на Любовь Геннадьевну, и та выразительно подняла брови.
— Фу, бабуля, как так можно? — Виктор заметил её пролитый кофе.
Любовь Геннадьевна напустила на себя беспечный вид, улыбнулась и сказала:
— Доброе утро, Витенька.
Он разлил шампанское и сел рядом со мной на диван. Поднял вверх свой фужер и произнес:
— За Софию!
Мы засмеялись.
Этим утром на учёбу мне пришлось ехать слегка навеселе.
А еще в моем сердце поселилась тепло и тревога. Тепло от бесконечной заботы Любови Геннадьевны. И тревога от предстоящей битвы за счастье.
— Кулинарная мастика сам по себе очень лёгкий кондитерский материал. Она очень пластичная, ею можно оформлять торты или лепить разнообразные фигурки: цветы, сердечки и прочих милых существ, — с восторгом размахивала руками Мила.
На каждое занятие она приносила большую тетрадь с эскизами тортов и украшений из мастики. Она успела показать её всем, и теперь очередь дошла до меня. Пока я не пролистала её всю, Мила не успокоилась. Затем началось самое интересное: она рассказала про каждый из своих эскизов. Иногда мне казалось, что в мире не найдется такого набора фломастеров, который бы мог передать всю цветовую гамму каждого нарисованного ею торта или фигурки.
Спустя два часа, даже Игорь не выдержал и начал дразнить ее:
— Радуг и единорогов побольше рисуй, тогда точно счастья полные штаны будут.
Мы рассмеялись. Мила закатила глаза и ответила:
— Конечно, самовлюбленный зануда. Но я не с тобой общаюсь, вообще-то.
Игорь уже не слушал ее, и продолжил украшать свой торт дальше.
Я сидела рядом с Милой и старалась вылепить розы на своём торте. Кажется, выбор декора оказался слишком сложным, потому что мне так и не удалось красиво его украсить. Но сдаваться пока я не собиралась: не страшно, слеплю их чуть меньше, чем задумала.