В ярости я бежала по ступенькам до шестого этажа и догнала Марьям у входной двери. Она смеялась, а я долго не могла отдышаться. От заливистого смеха её мимические морщинки стали видны ещё больше и доброе лицо засияло. Мне понравилось, что я смогла развеселить её.
Мы собрались на кухне все вместе, как большая дружная семья и пили чай с тортом. Азиз грустил и не хотел уезжать, он привык к жизни в столице. Все старались поддержать его. Я рассказала, что нашла жилье в Москве и сегодня перееду, чем очень удивила Марьям и Азиза. Больше я ничего не сказала, пусть это останется моей тайной.
Чуть позже я собрала чемодан и отдала Марьям все чаевые, которые заработала в баре. Оставила себе только на обратный путь до Москвы и, не предупредив Диму, пошла на автобусную остановку. Было уже совсем поздно, но мне хотелось заново проделать этот долгий путь. Через три часа я добралась до Патриарших — того места, где мы встретились. Вдохнув морозный воздух, я собиралась позвонить Диме и обнаружила пропущенные звонки.
Я снова заставила его волноваться. Он будет сердиться, как динозавр на его любимой футболке.
Пожалуй, мне это нравится.
Я нашла открытую упаковку зелёного чая и остатки соли в стеклянной банке. На этом все. Больше ничего съедобного на кухне не было. Кастрюля и сковородка одиноко прятались в шкафу, холодильник вообще был выключен из розетки. Здесь давно никто не жил и тем более не готовил.
Набрав в кастрюлю воды, я осторожно зажгла газ и поставила её на плиту. За окном было ещё темно, а на широком подоконнике стояли глиняные тарелки ручной работы. Я подошла ближе и взяла одну в руки. Тарелка оказалась тяжёлой, а экспрессивные мазки зелёной краски делали её несуразной и совсем неуместной на обеденном столе. Тогда мне стало понятно — тарелка была вовсе не для еды. Это чей-то эксперимент или декоративный элемент, не нашедший себе места.
Года два назад здесь жила мачеха Димы и многие вещи остались после нее. Мне нравилось с каким вкусом была подобрана мебель, но впечатляло другое: большое пространство квартиры и огромные рисунки на стенах. На белых стенах были изображены люди в античных одеждах, они упирались головами в высокий потолок и как-бы невзначай поглядывали на меня. Мне хотелось встать на носочки и казаться как можно выше, чтобы соответствовать им. Но простая прорисовка и грубые силуэты напоминали, что они всего лишь продолжение интерьера.
Крышка от кастрюли задребезжала. Я не успела выключить газ, как на кухонном столе завибрировал телефон. Пришло сообщение от Тани: