С болью в животе и терзаниями, я слонялась по дому, пока не нашла в подвале джакузи и сауну. Жаль, месячные ещё не закончились. Я вспомнила про третий этаж, под самой крышей. Днём я постеснялась туда заходить, сейчас самое время. Наверно там лучше всего видно звёзды?
Деревянная лестница привела меня прямо к двери на третий этаж. Открыв её, я включила свет. Комната сильно отличалась от остальных. Здесь было много ярких оттенков, горшечных растений, старых книг и пластинок.
Кто-то с большой любовью оформлял её: на полу лежал матрас усыпанный разноцветными подушками, на стенах висели абстрактные наброски пастелью, а в углу стоял виниловый проигрыватель.
На полке, среди книг и свечей, теснились фотографии молодой женщины и маленького мальчика. Его было легко узнать по напористому взгляду и недовольному детскому лицу. Женщине было лет тридцать, она была счастлива и танцевала. Ее лёгкий и воздушный образ в вязанной майке с бахромой, фенечками на руках и лентой на голове был на каждой черно-белой фотографии. Очевидно, ее дух свободы передался Диме, как и невероятно синие глаза.
Фотография папы Димы стояла совсем одна, Дима очень походил на него.
Потом я нашла старый фотоальбом. Застывшая история счастливой семьи и этого дома. Кто-то бережно собирал снимки и с большим терпением вклеивал их. На середине альбома фотографии закончились.
Мама! Его мама. Дима не рассказывает про нее. Это её комната. Наверное, мне нельзя здесь находиться. Не медля, я пошла к выходу, выключила свет и в панорамные окна увидела бесчисленные звезды. «Я на пару минуточек», — пообещала я себе и села на коврик у окна.
Но вышло всё иначе…
Наутро в лицо мне светило яркое солнце. Надо было просыпаться, хотя очень не хотелось. Ночные скитания по дому давали о себе знать. Я почувствовала на себе плед и поняла: Дима был здесь, он укрыл меня. Не следовало сюда заходить. Наши отношения после вчерашнего поцелуя и так на грани, а тут ещё и это. Я разрушила всё своим гадким умением отталкивать людей без причины.
Мне нужен душ.
Стоя под большим напором теплой воды, я собиралась с мыслями. Предыдущие отношения с Виктором научили меня честности. Нужно рассказать Диме все как есть, и рассчитывать на его понимание.
Путь до гостиной на звук песни Led Zeppelin длился очень долго. Дима сидел на кухонном столе и не мигая смотрел на меня. Он убавил звук колонки и сказал:
— Это мамина любимая группа.
— Дима, я не знаю с чего начать.
— Начни со вчерашнего поцелуя. Я ничего не понимаю…
Мне было сложно сосредоточиться на правде, она разоблачит меня. Любая женщина врала бы до последнего в этой ситуации, но лжи в своей жизни мне хватило. И я начала издалека: