Я зашла и просто стояла.
Я закрыла дверь, достала свой кошелёк и начала пересчитывать деньги. Медленно. Дважды. Трижды. Слезы сами собой подступали к глазам. Денег хватит разве что на три ночи в каком-нибудь жутком хостеле. На билет до родительской деревни не хватит. А впереди ещё целая неделя до зарплаты.
Я сидела на диване, сжав деньги в кулаке, когда снова раздался стук.
— Can you pack your things, please? Today, — сказала Лан, снова вежливо и абсолютно равнодушно. Я кивнула. Медленно поднялась.
Чемодан у меня был один. Какая-то одежда в шкафу, зарядка, зубная щетка. Уложить это всё заняло минут десять. Я поставила чемодан в коридор, села рядом, чтобы завязать шнурки… и в тот момент в меня прилетел тапок. Он ударил в лицо, хлестко и неожиданно.
Куан, заливисто хохоча, стоял у дверей. Его старший брат, ухмылялся из глубины комнаты. Очевидно, тапок предназначался младшему, но попал в меня. И никого это особенно не смутило.
Я не сказала ни слова. Просто опустила голову и продолжила завязывать шнурки. Хотелось кричать, разрыдаться, но я знала: они этого не поймут. А я не позволю им увидеть, как я распадаюсь на куски.
Как я добралась до работы — не помню. Был слышен только звук колёс чемодана, которые гремели по асфальту, застревая в каждой яме. Я не думала, не чувствовала — просто шла вперёд, как заведённая.
Оставив чемодан у охраны, я пошла в служебную кухню. Аппетита не было, но разум напоминал: впереди ночь, а я целый день ничего не ела. Я запихала в себя плов — жирный, тяжёлый — но выбора не было.
«Надо», — сказала себе. Ночь нужно отработать.
Я вышла в цех раньше всех, работы было много. Мысли крутились в голове, не давая покоя. Потом пришли Катя и Саша, смеялись, делились новостями. С появлением Жени, шума стало ещё больше. Мне было не до них. Я избегала разговоров, старалась не пересекаться взглядом. Хотела одного — чтобы меня не трогали.
С приходом Елены, все замолчали, и воздух сразу сгустился. С первого дня она меня не переносила, и я до сих пор не понимала — почему. Казалось, я была ее личной костью в горле, и сегодня она этого даже не скрывала.
Цех ожил, рабочая ночь пошла своим чередом. Я старалась сосредоточиться на тесте для медовиков, но внезапно за спиной раздался тихое, почти ласковое шипение Елены:
— Я все знаю. Ты ответишь за свой проступок. Такое уже было — не ты первая, кто решила крутить хвостом перед этим мужчиной. Посмотрим, как тебе твой французский поможет, когда шеф узнает о тебе правду.
Она исчезла так же бесшумно, как появилась, оставив за собой только липкое послевкусие. Я начала судорожно вспоминать события последних суток. Что она имеет в виду? Какой проступок?