Горячий кофе немного пролился на журнальный столик когда я его ставила для Любови Геннадьевны, но я не придала этому значения. Единственно важным для меня стало продолжение разговора. Я чувствовала, что он был как-то связан со мной.
Что же заставило открытую и разговорчивую Любовь Геннадьевну задуматься так глубоко? Она сидела с отрешенным взглядом, будто находилась за тысячу километров отсюда. Такой я её ещё никогда не видела.
Она выдохнула дым от сигареты и произнесла безразличным голосом, будто эмоций совсем не осталось:
— Этой ночью звонила София, — и снова пауза. — Она собирается приехать на днях.
— Из-за этого вы встали так рано?
— Из-за этого я не сомкнула глаз всю ночь, — устало улыбнулась Любовь Геннадьевна.
Она достала вторую сигарету. Это был недобрый знак, видимо ей действительно было плохо. Она будто готовилась к чему-то неизбежному. Мне стало тяжело в груди, я нащупала рядом барный стул и присела.
Мой кофе пролился еще больше, когда я попыталась его глотнуть. Любовь Геннадьевна заметила это и продолжила, будто старалась меня к чему-то подготовить.
— Моя дочь очень умная женщина, и она сделает всё ради семьи. Вот только… наши представления о семье всегда отличались. В двадцать она вышла замуж. Не по любви, нет: София никогда не скрывала, что сделала это только ради денег. Перебравшись в Париж, она грамотно воспользовалась преимуществами. Объединила наше имя и аристократические корни с семейными сбережениями мужа, и выстроила свою карьеру.
На секунду взгляд Любовь Геннадьевны потеплел:
— В это же время появился Витенька. К несчастью, он не вписывался в амбициозные планы матери, поэтому воспитывать его она отдала мне. Карьера Софии росла вверх, муж был ей больше не нужен, поэтому она развелась. Хотя, человек он хороший, иногда мы с ним общаемся. Да и отцовского бремени он не избегал.
Любовь Геннадьевна сделала глоток кофе.
— Витенька рос очень любопытным мальчиком. И у него всегда была способность управлять людьми: наследство, доставшееся ему от матери. Думаю ты заметила это, когда работала у него на производстве. Сейчас моя дочь хочет приехать сюда со своими взглядами на семью. А это значит, что она разрушит ту Москву, в которую я приехала в этот раз.
Я не удержалась и подошла к Любови Геннадьевне, крепко сжала ее ладонь.
— Когда я увидела тебя здесь в первый раз, то сразу поняла, чем рисковал Витенька. Лерочка, тогда он рискнул абсолютно всем. Он никогда не приводил женщин к нам домой. Держал их на расстоянии, будто в любой момент они могли ужалить. Будем честны, некоторые из них действительно могли. Но на твой счет я уверена: тебе несдобровать, Витя серьезно тебя подставил.