— Ого, и как же люди не прознали про твое прошлое?
— Ну почему? Некоторые знали. Да после пары случаев в жопы языки втянули. А народ сказки любят, вот и согласились, что я до тридцати трех лет на печке лежал, пока волхвы рядом не прошли, да воды им напиться не дал. А откуда мастерство и умение? Ну так — те же старцы и одарили. Так что твоя история с матерью землей еще не самая заковыристая.
— Бывает же. А зачем ты того посла пришиб? То, что за оскорбление и угрозу — понятно. Хотя что такое робыч я не знаю.
— Тут понимаешь какое дело. Владимир из младших сыновей. Сын не жены, а наложницы. Рабыни, если по-простому. Вот и зовут его робычем. Так что это не только оскорбление, но еще и правда. По законам он и наследовать ничего не может, пока старшие братья живы. Да только в Новыше сами бояре выбирают, кто ими править будет.
— И они выбрали вас, думая, что смогут управлять молодым князем и подчинят его дружину, — догадался я, — забавно выходит. Но значит, что они как назначили, так и выгнать могут?
— Есть такое дело, — нехотя признал Илья, — поэтому так важно, чтобы местные не сомневались.
— Потрясающе. Прости конечно, брат, но ты с виду дубина дубиной, как твоя палица, а рассуждаешь, как государственный муж.
— Спасибо на добром слове, — хохотнул богатырь, — я стараюсь. Это знаешь ли очень полезно, когда тебя недооценивают. Самое верное из преимуществ, которое враг может тебе дать. Хотя, честно признаюсь, на поединке я был готов прибить, сейчас сильно об этом жалею. Если тебе непонятно что — спрашивай. Я как старший постараюсь подсказать.
— Спасибо, брат, вопросов-то у меня куча. Вот, например, что за Половецк? — начал расспрашивать я. Илья оказался на редкость осведомленным собеседником. А может просто дело было в том, что я крайне мало знал. И о власти вообще, и о ее формах в Славии. О кланах и боярских родах, которых оказалось превеликое множество. О ратниках и витязях как знаменитых, так и не очень. О торговых речных путях.
Так мы болтали глубоко за полночь. Мне тоже было о чем рассказать. Так что мы делились случаями из жизни и даже перешли на семью. Выяснилось, что у Ильи три красавицы жены в Новиче, и скоро родится десятый ребенок. Смертность среди детей была большая, но трое уже перевалили за пять лет, а значит, выжили и скоро будут входить во взрослую жизнь.
Я тоже рассказал о своих. И о Василисе, и об Эве с Трией. Даже Варну и Кахошу упомянул. Об одной только Лисандре вспоминать не хотелось. Но, заметив мою грусть, Илья настаивать не стал. Постепенно ночь начала заканчиваться. Дело шло к утру, и я уже подумал, что сегодняшнее дежурство пройдет без приключений, как в комнате появился туман.