Они были куда слабее вожака, каждый из них. И хотя снаряжение эльфов компенсировало их физические недостатки, даже с ним они не смогли бы оказать мне достойное сопротивление один на один. Вот только было противников четверо. Продолжая меня теснить, они нападали сразу с трех сторон, не давай возможности справится по очереди с каждым. А сзади уже начинали колоть острия мечей.
Поражение было уже неминуемо, и я представлял, как буду дожидаться на том свете всех из списка, чтобы прикончить их еще раз, как один из нападавших волколаков споткнулся. В следующую секунду его жизнь оборвалась под шипение меча, не чернеющего даже от обилия пролитой крови.
Разбираться, почему так произошло, я не стал, но когда один из эльфов споткнулся на ровном месте, чуть не опрокинув другого, с благодарностью вспомнил дриаду и все ее корни. Стоило врагам отвлечься, и я, проскользнув под лапой волка, выскочил на середину поляны. Два из четырех флангов были пусты. Зеленокожие воители предусмотрительно продолжили биться в связке, вот только теперь это было не так важно.
Резкий шаг в сторону, и вот они уже все трое стоят в одну линию, лишь мешаясь друг другу. А справится с одним из противников мне не представляло труда. По крайней мере, я так считал. Быстрыми мощными взмахами Кладенца я оставлял на доспехах врагов глубокие порезы и опалины, не позволяя приблизиться для ответного удара.
Шум на импровизированных трибунах начал перерастать в яростные вопли и даже потасовки. Возвращая память о недавнем гладиаторском прошлом. Вот только там на арене зрители никогда не убивали друг друга столь же яростно, сколь бойцы на песке. Здесь же вожди, чьи воины проигрывали, яростно оборонялись от немедленной агрессии, и некоторые держались явно лучше многих вояк. Но против собственных вооруженных сородичей у них не было и шанса.
Заслышав яростный вой, волколак бросился вперед, прямо на острие моего меча, но вместо того, чтобы отпрянуть после первого ранения, схватился за рукоять Кладенца обеими руками. Я попытался отодрать его пальцы, сжавшиеся в смертельной хватке, но даже после смерти воина их свело в судороге. Туша весом больше двухсот килограмм придавила меня к земле, и клинки эльфов тут же обрушились с двух сторон.
— МАЙКЛ! НЕ-ЕТ! — раздался с трибуны вопль отчаянья, пусть ее голос был слаб и искажен побоями я отличил бы его из тысячи. Она вспомнила! Большего стимула мне было и не нужно. Отклонившись от очередного выпада в сторону, я выскользнул из-под туши и оказался перед эльфами.
Они напали одновременно с одной стороны, и я едва успел отскочить назад, оставшись почти безоружным. Не считать же стилет достойным оружием против длинных, изогнутых мечей? Ну вот, и они не считали. А зря. Лунный стервятник жадно пил мою кровь, и капли яда древнего дракона земли начали проступать на его ромбовидном лезвии.