Граф Рейнхард-младший начал участвовать в турнире с самого первого дня этого сезона. И вел себя, прямо скажем, не всегда как благородный. В одном из первых боев, скрываясь под маской Кровожадного кролика, он убил сдавшегося гладиатора. Да не простого — а чиновника третьего ранга — приравненного к младшим титулам дворянства. Я говорю только правду и могу поклясться, что был свидетелем этому.
Твою же мать. Вот оно где всплыло. А ведь и в самом деле я хоть и с огромным трудом, но вспомнил того хитрого и скользкого мужичка. Он натравил на меня двух соратников, а под самый конец хотел сдаться, но я в пылу сражения не сдержал ярости. Еще тогда Хикару говорил, что я совершенно зря это сделал.
— Убийство сдавшегося это тяжкое преступление, — с вздохом признал мой защитник, — но учитывая низкое происхождение жертвы по законам Длани его сиятельство должен заплатить только штраф. Если его род не посчитает иначе.
— Я не могу подвергнуть собственного сына смерти, — проскрежетал Рейнхард, явно сожалея об этом, — однако и терпеть в своем роду того, кто посмел убить безоружного, я не намерен. С сего момента я отказываю Майклу в праве наследования и передаю его в руки правосудия. Хотя он навсегда останется моим сыном, более он не может именоваться графом!
— Боюсь такой власти у вас нет, — несколько смущенно, но настойчиво, сказал защитник, — вы можете лишить его титула и родового имени, только если полностью отречетесь от него. Хотя если скажете, что более он не ваш сын — будете полностью в своем праве. В остальном же поддерживаю. Благородный должен доказать свою верность идеалам Длани. Дальнейшую судьбу решит его сиятельство лорд Вейшенг, владетель этих земель.
— Прошу, господин граф, — низко склонился Хикару, — он убил множество моих верных слуг и моего друга. Отдайте его мне.
— Нет, — покачал головой судья, — у меня есть, куда лучшая кандидатура на роль надсмотрщика. С этого момента Майкл передается под командование виконта Райни Хикента в качестве привилегированного раба и слуги, и сможет вернуть свое благородное имя только по решению Длани! До тех же пор — он всего лишь заключенный. Уведите!
— Давай, шевели копытами! — покрикивал надсмотрщик, размахивая хлыстом. С особенным удовольствием он проходился по моей спине, и витая кожа уже разорвала дряную серую рубашку. Тащить на себе поставленную на колеса ладью было не самым приятным занятием. Ноги были стоптаны в кровь. Веревка, перекинутая через плечо уже, почти срослась с телом.
И все равно было лучше, чем в каменной кишке, закупоренной сверху. Отвлекаясь от сегодняшней боли, я вспомнил произошедшее за последнее время, и меня передернуло от ненависти.