Огонь в небольшой печи уже горел, а вообще тут было несколько приспособлений, судя по их виду, предназначенных пытать несчастных с помощью высокой температуры. Помимо этого, здесь имелось с десяток механизмов, с помощью которых можно выбивать показания. Часть подобного оборудования я уже как-то видел на иллюстрациях в интернете, например, дыба, кресло со штырями на сиденье, «испанский сапог» и «Колыбель Иуды», представлявшая собой треногу с пирамидальным навершием. Пусть и не кол, но сидеть на такой штуковине мало приятного, особенно когда к твоим ногам привязывают гири. Невыносимые страдания начинаются через несколько часов, хотя человек может просидеть на такой штуке и несколько дней, прежде чем его душа отлетит.

Я не говорю уже о клещах, иглах, крючьях и прочих жуткого вида железяках, которые были аккуратно разложены на столе, словно на какой-то абсурдистской выставке. Почему-то именно при виде этих железок мне стало особенно не по себе, видно, на то и был расчёт.

— Что ж, Хенна Везунчик, не хотите мне ничего сказать? — поинтересовался граф. — Например, куда вы спрятали камень?

— Я уже вам всё сказал вчера… Ваше сиятельство.

— Жаль… Жаль, что вы не прислушиваетесь к голосу разума. Как думаете, с кого лучше начать? С вас, или с этого маленького, уродливого гнома (Грили тут же возмущённо засопел), или с очаровательной эльфийки?

— Они здесь вообще ни при чём, и я в очередной раз заявляю, что камня у меня нет, он остался в зазеркалье.

— Что ж, я вижу, вы упорны, с вас и начнём. Люблю раскалывать твёрдые орешки. Жевре, приступай. Для начала можешь попробовать дыбу.

Лысый кивнул, закатывая рукава, подошёл ко мне и довольно вежливо попросил сесть на скамеечку.

— Сейчас я с вас, сударь, сниму сапоги. Вдруг обмочитесь, в сапоги всё и потечёт. Кстати, вы не будете против, если я оставлю их себе? Очень может быть, что после пыток, даже если выживете, вы не сможете ходить на искалеченных ногах.

Я гордо промолчал, принюхиваясь к запаху своих носков, вернее, их местному аналогу, и невольно поморщился: жив буду — постираю.

— Куртку, пожалуй, тоже не мешало бы снять, только придётся развязать вам руки. Обещайте, что будете вести себя смирно.

Я продолжал хранить гордое молчание, пусть подавится и курткой. Заплечных дел мастер тем временем развязал мне руки и учтиво помог избавиться от верхней одежды, после чего снова стянул запястья верёвкой. После этого подвёл меня к устройству, напоминавшему треногу из крепких, средней толщины брёвен, петлёй захлестнул связанные сзади руки и кивнул двум стражникам: