— Эй, Грили, погоди!
— Чего ещё? — недовольно бурчит тот, замерев с поднятым топором.
— Надо ногу перетянуть, а то бедняга кровью изойдёт.
— И то верно.
Я беру у одного из обозников ремень и перетягиваю раненому ногу выше колена. Замечаю на поясе у одного из обозников солидную фляжку. В ней оказывается клюквенная настойка, заставляю раненого сделать несколько глотков, хоть какая-то анестезия. Затем сую ему в рот щепку, чтобы не откусил себе часом язык или зубы не раскрошил. Потом под ту же раненую ногу подкладываю полешек и прошу мужиков помочь удержать раненого в лежачем положении. Затем киваю гному, мол, приступай.
— Хэк!
— Ы-ы-ы-ы…
Хэкнул Грили, когда отрубал ногу чуть ниже колена, а завыл, стискивая зубами щепку, бедняга, которого гном на всю жизнь оставил калекой. И ту же отключился, болевой шок, мать его. Ну да ладно, пусть полежит в отключке, а мы пока займёмся прижиганием. Выудив из костра полешек, тлеющий конец приложил к сочащейся кровью ране, раздалось шипение, запахло палёным мясом, и я с трудом сдержал рвотный позыв. Вот стыдобища была бы, не хватало ещё опозориться перед простыми обозниками.
Народ тем временем продолжает строить догадки относительно желеобразных созданий с тремя рядами зубов, и все сходятся во мнении, что это проделки Ликандра, который со своего острова засылает на материк орды всякой нежити. Судя по всему, местный аналог толкиеновского Сарумана.
Я же, закончив прижигание, кидаю палку обратно в костёр и отваливаю под бочок к Мариэль. Спать, невыносимо хочется спать… Всё зависящее от нас мы с Мари и Грили сделали, и теперь имеем полное право отключиться до наступления рассвета.
Марш-бросок от перевала Семи Мертвецов до столицы занял около шести часов, и к полудню наш караван уже был у стен Лоррисдэйла. Ярмарочная площадь располагалась не в самом городе, а на равнине под крепостными стенами, занимая площадь с десяток футбольных полей. Она была поделена на так называемые улицы, и наш обоз сразу же двинулся на «Улицу кожевенников». За ремесленниками из Адрата был закреплён участок, где они в данный момент и ставили свои телеги с товаром.
За время поездки Мари немного отоспалась на мягкой соломе, и сейчас выглядела вполне бодро, перебравшись снова на свою лошадь, которую ласково называла Белянкой. Ну а мужик с ампутированной ногой всё время дрых. Его, как только он очнулся, товарищи сразу же накачали клюквенной настойкой, бедняга с радостью поддался и теперь просыпался лишь для того, чтобы глотнуть очередную порцию крепкого пойла, которое, казалось, никогда не кончится. Я обозников предупредил, чтобы этим делом не злоупотребляли: эдак товарища можно и в алкоголика превратить, да и вреден для организма такой объём крепкого напитка за столь короткий период, сердце просто может не выдержать.