Так же на автомате убираю меч за спину (ловко это я попал сразу в ножны!) и только сейчас замечаю своих спутников. Видно, обыскались меня… Грили глядит исподлобья, широко расставив короткие, похожие на пеньки ноги и скрестив руки на груди, а Мари иронично аплодирует. Чувствую, как лицо покрывается румянцем.
— Может, пойдём уже к караванщику? — спрашивает Мариэль.
Я пожимаю плечами, мол, я не против, пошли. По пути интересуюсь:
— А почему, кстати, я ночевал не на постоялом дворе?
— Хенна, давно ты шарил в своём кошеле? — с неприкрытым сарказмом спрашивает Мари. — Последние наши деньги ты спустил вчера на том самом постоялом дворе, потому вы с Грили и ночевали в хлеву, а я на дереве.
— На дереве?
— Ты что, уже и забыл, что я всегда предпочитала спать на деревьях? Если, конечно, не слишком холодно. Сегодня было прохладно, но ночь в хлеву виделась мне ещё более ужасной перспективой.
Ночевать на дереве… Это пушкинские русалки на деревьях сидели, а эльфы что, тоже из этого племени? Хм, вполне может быть. Учитывая, как эльфы относятся к природе, не исключено, что моя спутница и впрямь предпочитает спать, примостившись на какой-нибудь дубовой ветке.
— А что с деньгами? — спрашиваю я. — Пропил?
— И пропил в том числе, но большую часть спустил в кости.
О как, я ещё и игроман! Да по ходу, ещё и неудачливый, если спустил все деньги. Надо с этим что-то делать.
— Так что мне и Грили ты должен по три серебряных монеты, не считая того, что мы заработаем на этом караване, — заключила Мариэль, — но мы согласны на расчёт по прибытии в Лоррисдэйл.
Блин, не успел новое тело поиметь, как уже влез в долги. Самое обидное, обделался-то не я, а предыдущий обладатель этой молодой и бодрой плоти, а расхлёбывать мне. Но делать нечего, так или иначе придётся исправлять ситуацию.
Тем временем мы вышли к тому самому постоялому двору, возле которого уже, как я понял, готовился в путь торговый обоз. Тюки с кожей — Адрат славился своим кожевенным производством — уже были надёжно уложены на телеги, каждая из которых была запряжена одной или двумя лошадками. Моё подсознание подсказывает мне, что местные кожевенные мастерские устроены на манер земных времён средневековья, когда для очистки шкур от шерсти в ход идёт старая добрая негашёная известь, а для размягчения кож — голубиный или собачий помет и соль. И страшно представить, какая там стоит вонь. Начитался в интернете описаний, пока писал одну из своих книг.
У головной телеги с каким-то одетым в шубу толстяком общались трое, по виду вылитые головорезы, один из них, с огромным мечом на боку и щитом за спиной, был на голову выше своих товарищей.