Узнавая таким образом о происходящем на острове, он испытывал муки совести, и его сердце обливалось кровью. И всё это время Натаниэль Тихий ломал голову над тем, как Ликандру удалось овладеть такой силой, что даже отряд боевых магов против него оказался бессилен? Ну да, в его небольшой армии уже тогда была нечисть, но это были, так сказать, вспомогательные силы, сам же Ликандр представлял собой непобедимую боевую машину, направо и налево круша врагов какой-то штукой, изрыгающей молнии. Хм, может, у него плазменная винтовка, мелькнула в голове забавная мыслишка. Ну а что, это же маг, да ещё и достаточно крутой, такой что угодно придумать может, даже звездолёт. Хотя в звездолёте, пожалуй, слишком много технических приспособлений, это я уже слегка перегнул палку.
Между делом Натаниэль продолжал совершенствоваться в магических искусствах. Результаты своих исследований он записывал в эту тетрадь. Признаться, для меня это был дремучий лес, а вот Мариэль живо заинтересовалась содержимым этого раздела, и я с лёгким сердцем отдал ей тетрадь. Пусть девчонка развлекается, всё равно больше нечем заняться. К тому же совместит приятное с полезным, подежурит первой.
— Вот, смотри, — показала она мне пальцем, — он пишет, что перед смертью изобрёл состав, с помощью которого его тело мумифицируется, а не превратится в тлен. Надеялся, что средство сработает.
— Судя по тому, что мы видели, оно и сработало, — зевнул я. — Ты изучай, изучай тетрадочку, может, и впрямь что-то полезное найдётся.
Гном к этому времени предпочёл здоровый сон, а я лежал, глядя в ночное небо, которое, что нехарактерно для Лайонесса, было свободно от облаков, и думал о том, что где-то среди этих звёзд, возможно, есть и моё солнце, вокруг которого вращается планета Земля. И на ней та самая странная медсестра, которая, толком ничего не объяснив, отправила меня сюда, в Земноводье.
Неожиданно подул ветерок и небо заволокло облаками, сквозь которые с трудом пробивался свет обеих лун. Я повернулся на бок, спиной к костерку, чтобы наконец поспать, бросил на прощание взгляд в темноту леса, и в этот момент из глубины лесной чащи раздался протяжный, полный такой точки вой, что у меня буквально волосы на загривке встали дыбом. А Грили только всхрапнул и зачмокал во сне губами.
— Интересно, что это за тварь? — после паузы негромко, словно ни к кому не обращаясь, спросила Мариэль.
— Понятия не имею, — ответил я.
В этот момент мне меньше всего хотелось встретиться с существом, издающим такие жуткие звуки.
Грили, коего мы с Мари считали ещё не совсем оправившимся от удара кикиморы, к дежурству решили не привлекать, и поделили ночь на две равные половины. Вторую половину пришлось дежурить мне. К своему стыду, под утро я не выдержал и задремал, а когда проснулся — солнце уже поднялось над горизонтом. Гном и эльфийка ещё спали, чему я обрадовался — не было свидетелей моего позора.