В общем, в данный момент болезный посапывал в телеге, а его соратники пообещали больше не давать тому настойки, разве что некрепкого эля на опохмел. Главное, что рана уже начинала заживать, похоже, своими решительными действиями мы таки сумели остановить продвижение гангрены.

Здесь же наша триада в моём лице получила окончательный расчёт. Учитывая происшествие на перевале, где мы, не умаляя наших достоинств, спасли обозников от неминуемой смерти (хотя 90 процентов успеха — заслуга Мари), Шэлма расщедрился на пять лишних монет, хотя в письменном контракте стояла цена в тридцать сребреников. Да-да, у меня эта сумма тоже вызвала не слишком приятные ассоциации, но куда деваться, если контракт подписывал ещё прежний обладатель тела, вряд ли слышавший историю Иуды.

Как бы там ни было, теперь в моём кошеле позвякивали тридцать четыре серебряных монеты и горстка медяков. На обратный путь охрана караванщикам не требовалась, основную часть выручки они положат под проценты в Королевский банк. Здесь действовала советская схема — только один банк, государственный, в данном случае принадлежавший королевской семье. Хотя в других державах (спасибо всплеску памяти) случались и частные банки.

Я на всякий случай предупредил Шэлму, что найти нас можно будет, как обычно, в трактире «Весёлый тролль», где мы и отобедаем-отужинаем, и переночуем. Там мы и будем жить, пока не найдём себе очередную работу. После чего незаметно подмигнул тоскливо взиравшей на меня Маргарет и двинулся к своим ребятам.

Делёж мы устроили, покинув ярмарку, не хотелось светить деньгами при таком скоплении народа. Эльфийка и гном получили по пять монет, хотя я вообще не понимал, зачем Мариэль деньги, которые она опять почти все оставит на своём банковском счету… Ладно Грили, тот хоть прикрывается рассказами о свадьбе. Я даже ни разу не видел, чтобы она покупала себе одежду, хотя умудряется всегда выглядеть чистенькой и ухоженной.

Три монеты — то есть законную десятую часть заработанного по договору — я отложил на взнос в казну Гильдии, который собирался сделать чуть попозже, когда мы минуем городские ворота и окажемся в городе. У пропускной, сколоченной из досок будки стоял рядовой охранник, а в самой будке, сняв из-за жары шлем (нечто среднее между рыцарским и шлемом солдата Вермахта), сидел и что-то писал на бумаге пером усач в доспехе. Капитан Жюстье, мелькнуло в памяти, простоватый, но исполнительный служака. Я спешился и, не обращая внимания на молодого рядового, подошёл к будке, постучав фалангой указательного пальца по доске.