Тем временем хлыст в руках эльфийки погас, попросту развоплотившись. Она устало сползла на расстеленную на земле кошму, подтянула колени, обхватив их руками и опустила голову. Я присел рядом, осторожно тронув её за плечо.

— Ты как себя чувствуешь?

— Бывало и лучше, — тихо ответила Мариэль, не поднимая головы. — Это было сильное заклинание огня, во всяком случае для меня, я потратила почти все силы. Ты же знаешь, что лучшее лекарство для эльфов — хороший, крепкий сон. Так что часов двенадцать мне нужно будет поспать.

— Боюсь, караванщики могут не согласиться столько ждать, иначе обоз может не успеть на ярмарку и к завтрашнему вечеру. Давай я попробую договориться, чтобы тебе наши местечко в телеге.

Приютить героиню, спасшую всем жизнь, готовы были все, даже Шэйла, согласившийся разместить эльфийку во второй телеге. Впрочем, до утра ещё оставалось несколько часов, которые Мари могла провести в тепле возле костра. Она тут же свернулась калачиком, а я ещё и прикрыл её той самой попоной, на которой мы с Марго недавно кувыркались.

Обозники тем временем обсуждали происшедшее, строили догадки относительно загадочных тварей, одновременно пытаясь оказать хоть какую-то помощь своему покусанному товарищу. Клок мяса из его икры был вырван изрядный, к тому же место укуса начало по краям чернеть, словно быстро прогрессирующая гангрена. Хм, похоже, судя по запаху гниющего мяса, так оно и было. Мне в Чечне как-то довелось видеть нечто подобное, когда с гор вертолётом доставили спецназовца с обмороженными ногами. Но он раненым провёл там почти неделю, практически сразу же отморозив ноги, а тут минуло всего несколько минут, и вот уже чернота подбирается к колену. И никто не знает, что делать.

— Резать надо.

Все оборачиваются ко мне, а один из обозников переспрашивает:

— Резать? Как ты это видишь?

— Очень просто, берёшь и отрубаешь ногу по колено, пока эта дрянь не добралась до паха. Потом уже и резать будет нечего.

— Правильно говорит, — выкрикнул кто-то из собравшихся.

Народ принялся спорить, и наконец тот самый, что меня переспрашивал, шагнул ко мне:

— Мы согласны, резать надо, но никто из нас не готов это сделать.

Все смотрят на меня, и я понимаю, что просто не имею права отказаться. Вот же зараза, и кто меня за язык тянул… А с другой стороны, я как-никак воин, боец, мне ли крови бояться и отрезанных конечностей! Мнится мне, что в биографии Хенны Везунчика этого добра были воз и маленькая тележка.

— Я рубить буду.

Опа, знакомый басок… Гном оттеснил меня плечом и деловито начал примериваться, готовясь, не теряя ни секунды, ампутировать половину ноги несчастному, который с расширенными от ужаса глазами смотрел на эти жуткие приготовления.