— Я — это ты, ты — это я! Да будет так!

Сначала ничего не происходило, и я даже было подумал, что барон, называвший себя Гарольдом Мудрым, мне всё же привиделся. Но затем в пальцах руки, которой я сжимал магистерий, появилось лёгкое покалывание, обычно так бывает, когда кровь начинает поступать к онемевшим участкам организма. Но дальше это покалывание начало подниматься вверх по руке, к плечу, постепенно растекаясь по всему телу. Когда покалывание добралось до головы, я почувствовал, как камень в руке стал мягче, будто пластилин, а затем и вовсе начал превращаться в желеобразную субстанцию. Причём тёплую, и словно пульсирующую. Появилось желание стряхнуть с себя эту гадость, но не успело это желание оформиться в действо, как трансформирующаяся субстанция начала впитываться в кожу моей ладони. Несколько секунд — и в моей руке пусто, ни следа от магистерия. Это что же получается, сработало⁈

Только я так подумал, как на меня навалилась жуткая слабость, глаза сами собой закрылись, и словно невидимая рука Морфея потянула меня в своё царство сна…

Проснулся я от звука ударов железа о железо. Продрав глаза, обнаружил давешнего стражника с факелом в руках, который стучал по прутья решётки своим здоровым ключом.

— Завтрак подан, господа арестанты! — сказал он с долей сарказма, доставая из висевшей на боку сумы очередные полкраюхи.

Я тут же вспомнил всё, что происходило со мной ночью, разжал ладонь — в ней было пусто. На всякий случай прощупал один сапог, второй — и там ничего. Неужто всё это правда⁈ При этом я чувствую себя как обычно, если не считать затёкших от неудобной во сне позы конечностей.

— Э, я отлить хочу! — отвлёк меня от размышлений голос гнома.

— Так вон же ведро! — хмыкнул стражник.

— Там вообще-то вода, которую мы пьём.

— Ну так допивайте и гадьте туда, сколько влезет. А я потом, так уж и быть, вынесу за вами.

— И снова воды нальёте?

— И снова нальём. Ведро-то одно, так что нечего тут привередничать.

Фу, выходит, в ведро, из которого мы вечером пили, кто-то до нас уже гадил, и не исключено, что по-большому. Пусть Мари и продезинфицировала воду, всё равно осознавать это было ужасно. Но, похоже, брезгливая физиономия в мерцающем свете факела была лишь у меня одного. К тому же гном заявил, что мы сюда вряд ли вернемся, поэтому проделает утренний туалет с чистой совестью.

Стражник в качестве исключения воткнул факел в специальный держатель на стене, напротив нашей камеры, так что завтракать мы хотя бы могли при каком-никаком свете. Затолкав в себя кое-как прожёванный ломоть хлеба, я всё же нашёл в себе силы попить и плеснуть воды на лицо, вроде как умылся. Мари тоже умылась остатками воды, после чего гном отнёс ведро в дальний угол и там справил нужду. Следом в угол отправилась эльфийка, которой пришлось присесть, чтобы не промахнуться, я был в этой очереди последним.