Первый инстинкт заставил меня резко отпрыгнуть в сторону, а второй — взмахнуть мечом навстречу рычащей туше. Я сумел напрочь отрубить одну лапу, а вот когти второй проскрежетали о прикрывавшую мою грудь кольчужку, которая в очередной раз спасла мне жизнь.

В следующее мгновение эльфийская стрела вонзилась в глаз монстру, а топор гнома рассёк его шею. Оборотень с хрипом, пуская пастью кровавые пузыри, подпрыгнул, наверное, метра на полтора и, приземлившись на три лапы, взмахнул культей, окропив нас брызгами своей крови, сделал попытку снова прыгнуть на меня, но оттолкнуться от влажного грунта толком не сумел и с хрипом рухнул на землю, загребая её когтями оставшихся трёх лап. Гном собрался прикончить бьющегося в конвульсиях оборотня, однако тот вдруг начал терять свой звериный облик. Шкура сползала с него клочьями, и буквально через пару минут перед нами на примятой травке лежал обычный на вид мужчина с заросшим щетиной лицом. Одна рука была осечена по локоть, а на шее алел глубокий, кровоточащий порез. Он умирал и, судя по выражению его глаз, прекрасно это понимал. М-да, всё как в голливудских ужастиках, когда оборотни, умирая, снова принимали человеческий облик.

— Хе, вот так номер, — хмыкнул Грили. — Добить, что ли, чтобы не мучился…

В этот момент бедолага булькнул горлом, следом ещё раз.

— Кажется, он хочет что-то сказать, — пробормотала эльфийка.

Мы втроём склонились над умирающим, тот нашёл взглядом меня и что-то просипел. Я склонился ещё ниже, и услышал едва разборчивое:

— Подпол… ведьма… сожгите…

Произнеся это, он испустил дух.

— Кажись, отмучался, — констатировал гном. — Бросим тут на корм зверям или предадим земле?

Я предложил похоронить беднягу по-человечески. В избушке шанцевого инструмента я не заметил, поэтому при свете встающего солнца вырыли неглубокую могилку с помощью двух мечей и топора. На небольшой холмик я водрузил самодельный крест, пояснив, что это руна из подземных чертогов, которая позволит душе усопшего попасть в Верхний мир. Объяснение прокатило, и мы отправились искать подпол, о котором перед смертью успел шепнуть умирающий.

Люк — причём не квадратный или прямоугольный, а круглый — обнаружился под кроватью. Теперь, когда в оконце проникал пусть ещё слабый, но всё же солнечный свет, мы без труда нашли вход в подземелье. Потому что эту настоящую пещеру, в которую мы спустились по каменной, что любопытно, лестнице, назвать погребом или подполом у меня бы язык не повернулся. Такое ощущение, что избушка наверху изображала лишь прикрытие, тогда как настоящий город обнаружился под землёй.