— Не тебе судить, какая я. Снимай рубаху, надо сменить повязку.
— И так заживет, — отмахнулся Кресс.
— Загноится. Надо обработать и сменить бинты, а эти прокипятить.
— Почему ты меня лечишь? Сама же сказала, тебя казнят.
— Может, это сделаешь ты, не дождавшись друга, — фыркнула я, заплетая волосы. — Приближение казни не повод сидеть у печи и смотреть в окошко, проверяя, не идут ли за мной инквизиторы. Надо же хоть чем-то себя занять? Вот я и буду делать лекарства. Местным без разницы, у кого лечиться. Мои навыки еще могут спасать жизни, и одна из них — твоя, инквизитор.
Кресс задумчиво посмотрел на меня и все же стянул с себя рубашку. Точнее, те лохмотья, что от нее остались.
— Готов? — тихо спросила я. — Будет неприятно, но не так больно, как вчера.
— Никакой магии, — сурово произнес Кресс, усаживаясь на стул.
Для раненого Дивом он был отвратительно бодр и свеж, двигался уверенно и не терял координации. Когда я сняла повязку, на ней была одна сукровица. Я осмотрела рану. Удивительно, но она пахла обычно. Ни одного признака загноения или отравления. Швы не расползлись, хотя этот молодчик наверняка все утро лазал по лесу, выискивая барвинок. Способностям инквизиторов к излечению можно было лишь позавидовать.
— Странно, — сказала я. — Ты должен был сегодня лежать в горячке и стонать от боли. Рана слишком серьезная. А ты почти излечился!
— Разве ты не должна радоваться, что твои зелья сработали? Я выжил. Или это в твои планы не входило?
— Зараза к заразе действительно не липнет, — буркнула я. — Рана выглядит хорошо. Только ты бледный как поганка.
— Здесь только одна поганка. Ты.
— Спасибо, сочту за комплимент, — оскалилась я.
Я потянулась к бинту, чтобы перевязать рану, и столкнулась с рукой Кресса. Инквизитор вздрогнул и отшатнулся. Он смотрел куда угодно, только не на меня. Я торопливо заканчивала перевязку. Инквизитор поджал губы. Чувствовалось, что он хочет сказать что-то еще, но старательно сдерживается.
Ситуация снова накалялась. Если так будет продолжаться, мы друг друга убьем. Каждый наш разговор выливался в подначки и ссору. Я просто не могла себя контролировать рядом с этим… Козлом! Как только больной принял укрепляющий отвар, я вышла во двор за водой, по пути проверив крышу дома и состояние обуглившегося порога.
Когда вернулась, инквизитор собирал рассыпанный на кровати барвинок. Повисшее в воздухе недовольство можно было черпать ложками. Кресс терпеть не мог ведьм, я терпеть не могла инквизиторов. Наша ненависть была взаимной и обоюдной.
Кресс с недовольным видом забрал у меня ведро из рук.