Я наблюдала за его отточенными движениями краем глаза, и внутри снова поднималось то самое странное, пугающее и одновременно сладкое тепло. Он не красовался, не пытался выставить себя идеальным мужчиной. Просто делал то, что нужно, и совершенно не понимал — или, наоборот, слишком хорошо понимал, — насколько сильно его забота выбивает меня из привычной колеи.
Мне до безумия хотелось приказать ему перестать вести себя так, будто мы давно живем вместе. Хотелось крикнуть, что я взрослая и сильная, что я не нуждаюсь в защитнике и покровителе. Но глупо было отрицать очевидное: этим утром он помог мне больше, чем кто-либо за последние несколько лет. Даже если его парикмахерский дебют едва не обернулся катастрофой.
Когда я закончила с прической, Софи спрыгнула со стула, схватила рюкзак и убежала в прихожую за курткой. Я пулей метнулась в спальню, быстро переоделась в джинсы и джемпер, проверила сумку и вышла к двери. Калеб уже стоял там — полностью обутый, в куртке, готовый к выходу.
— Ты куда? — подозрительно спросила я.
— Провожу вас.
— Мы прекрасно дойдем до машины сами. У нас есть ноги.
— Я не сомневаюсь в наличии у тебя ног, Эмма. Тем более таких красивых. Но я иду с вами. Тем более мне на работу.
Он с легким поклоном открыл дверь, пропуская нас вперед. В тесном проходе прихожей он намеренно прижался ко мне сильнее, чем требовалось, и я кожей почувствовала жесткую линию его бедра. Внутри все вспыхнуло, но я не стала тратить драгоценное время на новый спор при ребенке. Мне нужно было во что бы то ни стало успеть в школу и на работу, а выяснять отношения с этим наглецом можно было бесконечно.
У машины я помогла дочери устроиться на заднем сиденье, тщательно пристегнула ее, села за руль и сразу заблокировала двери. Калеб остался стоять на тротуаре, засунув руки в карманы куртки. Он наклонился к моему окну, и на его губах играла та самая откровенная, будоражащая улыбка, которая уже начинала действовать мне на нервы.
— Хорошего дня, колючка.
— Не называй меня так.
— Хорошего дня, Эмма.
Он произнес мое имя так мягко, низко и с такой интимной интонацией, что я на мгновение буквально забыла, как дышать. Сердце пропустило удар. Я резко отвернулась, чтобы он не заметил моей слабости, завела двигатель и с пробуксовкой выехала со двора.
Я упорно не смотрела в зеркало заднего вида. По крайней мере, первые несколько секунд я честно заставляла себя смотреть только на дорогу.
— Мам? — позвала Софи с заднего сиденья.
— Да, солнышко? — я крепче сжала пальцами кожаный руль. Вот теперь началось.