Она боялась.
Не просто смущалась из-за сцены на парковке и не злилась на меня за то, что я вмешался. Она боялась, и это было гораздо хуже.
Я направился к своей машине, достал телефон и посмотрел на экран. Ни одного сообщения, которое требовало бы немедленного ответа, ни одного звонка, ради которого стоило бы отвлечься. Я мог спокойно ехать домой, принять душ, поужинать и попытаться забыть этот день.
Вот только я уже знал, что не смогу.
Перед глазами снова возникло лицо Дэниела, когда он пообещал ее убить. Я не знал, насколько далеко он готов зайти. Не знал даже, где она живет, есть ли рядом с ней кто-то, кто может помочь, и понимает ли она сама, что делать после такой угрозы.
Зато я знал, что не хочу оставлять все как есть.
Я сел за руль, завел двигатель и выехал с парковки. Несколько секунд смотрел на дорогу, убеждая себя, что мне нужно просто успокоиться и дать ей время. Она ясно дала понять, что не хочет разговаривать. Я не собирался преследовать ее ради собственного любопытства, навязываться или требовать номер телефона, который она не захотела давать.
Мне хотелось только убедиться, что она добралась домой.
По крайней мере, именно так я объяснил это самому себе, когда заметил впереди знакомую машину.
Я держался на достаточном расстоянии, не пытаясь сократить его на светофорах и не приближаясь слишком сильно, когда она меняла полосу. Эмма вела быстро, но без резких маневров. Иногда ее машина на несколько секунд исчезала за другими автомобилями, и я ловил себя на том, что невольно ищу ее взглядом среди потока.
Это начинало напоминать какую-то глупость.
Я ведь даже имени ее толком не знал. Мы провели вместе ночь, которую оба, судя по всему, предпочли бы не обсуждать, потом случайно встретились снова, а я умудрился подраться с ее бывшим мужем.
И все это за несколько дней.
Прекрасно, Калеб. Просто прекрасно.
Я усмехнулся собственным мыслям, но улыбка быстро исчезла.
Я продолжал ехать следом, пока знакомые улицы не сменились тихим жилым районом. Эмма сбавила скорость, свернула на небольшую улицу и остановилась у невысокого дома. Я проехал чуть дальше, не подъезжая вплотную, а затем припарковался так, чтобы видеть вход, но не привлекать к себе внимания.
Она заглушила двигатель и некоторое время не выходила из машины.
Я не мог разглядеть ее лица с такого расстояния, но почему-то был уверен, что она все еще пытается прийти в себя. Потом задняя дверь открылась, и появилась девочка. Эмма помогла ей выбраться, поправила что-то на ее одежде и взяла за руку. Девочка что-то говорила, энергично жестикулируя, а Эмма наклонилась к ней и ответила. Даже отсюда было заметно, что она старается улыбаться.