— Собрались? — был задан вопрос зрителям разыгрываемого представления.
Те только утвердительно закивали. Слов у них не было.
— Пошли. — Илья двинулся к двери.
Как-то так само-собой получилось, что вскоре по деревенской улице уже маршировала колонна. Впереди — оборванец с красным флагом, а за ним по двое в ряд, сначала Санькина семья, он, в том числе за ручку с бабушкой, а уже потом — дети со всей деревни.
Взрослые жители Пугача выходить на улицу не спешили, сидели по избам или поглядывали на шествие из-за углов.
Колонна, состоящая в своем большинстве из детей, шла молча, никто не баловался, все старались держать строй и дистанцию.
Миновав последний деревенский дом мы вышли на лужок. Так я впервые оказался за пределами Пугача. Кстати, опять же — достижение. Здешний мир в очередной раз раздвинул для меня свои горизонты.
Всё так же молча, наша колонна остановилась на лужке. Как будто после длительных репетиций, почти одновременно, находящиеся в построении повернулись лицом к парню, приехавшему, по словам отца Саньки, из города.
Кроме него, никого больше на лужке и не было. Не вышли жители Пугача на первомайский митинг.
Одет парень из города был в белую рубашку-косоворотку, подпоясанную пояском с кисточкой, шаровары, заправленные в сапоги, в руке он держал смятую в кулаке фуражку.
Так мы и стояли некоторое время. Молча.
Видя, что больше никого не предвидится, гость из города улыбнулся и начал своё выступление. Говорил он без бумажки, зажигательно, понятно и убедительно об изъянах мирового империализма, о революционерах, которые томятся в тюремных застенках, о солидарности трудящихся всех стран.
Пришедшие на лужок слушали его внимательно, понимали ли сказанное, особенно дети, неизвестно.
Наконец, парень поздравил всех с 1 Мая и замолк.
Он стоит и молчит, а мы — тоже.
Продолжалось это минуты три.
— Пошли, — негромко скомандовал отец Саньки, развернулся и пошагал в сторону деревни. Все двинулись за ним, но уже не так организованно.
Парень остался стоять за околицей, а наша колонна, постепенно уменьшаясь — то один, а то и сразу несколько ребятишек останавливались около своих изб, прошествовала с красным флагом по деревенской улице.
Завершилась эта первомайская демонстрация у дома Саньки.
Начало новому ритуалу в Пугаче было положено. Александр Аркадьевич мог гордится — он поучаствовал в его создании.
По небу над деревней весело катилось солнышко, на душе у Александра Аркадьевича вдруг стало хорошо-хорошо.
Даже стихи ему вдруг вспомнились.
Пролетарии всех стран,
Бейте в красный барабан!
Сил на это не жалейте,