Ну, тут главный врач излишне хорошо про прокурора Теслю подумал. Не читал Тесля Жозефа Лебона. Даже не подозревал о его существовании.
Александр же Аркадьевич, а для всех остальных — фельдшер Александр Котов, он же — Санька-умник, сам себя в мыслях матом крыл… Язык свой длинный готов был откусить.
— Куда его поставишь? — уже на улице прокурор у главного врача опять про фельдшера Котова поинтересовался.
— В хирургическое отделение к Нарвусу…
— Во-во, туда ему и дорога. — ухмыльнулся прокурор.
Доктора Нарвуса, мягко сказать, не любили ни в администрации лагеря, ни заключенные. Не потому, что он был из «политических». «Политические», они были разные. К тому же «политическому» из отделения Нарвуса санитару Карапетяну никаких претензий и нелюбви не было. А Нарвуса главный врач Воробей, так бы своими руками и задушил…
Нарвус был человеком исключительной жестокости, с пациентами он обращался грубо, даже бил их. Пинал своим грязным ботинком по обмороженным культям стоп, первичную хирургическую обработку часто делал на живую, без местной анестезии.
Главный врач уже предупреждал его о недопустимости такой работы, но тому — что о стенку горох… Воробей бы заменил его, но сделать это было просто некем.
Гости ушли, а мы тихо, как мыши под веником, сидели в избе бабки Варвары.
— Ну, ты, Санька, дурак… — тяжело вздохнула Раиса. — Разве так можно…
Что — можно, она не уточнила.
Тут и остальные ребята набросились на меня.
— Сам в лагерь попадешь и нас за собой утянешь…
Я чувствовал себя виноватым. Да, совсем нехорошо получилось… Могли из-за меня и мои бывшие сокурсники пострадать.
— Всё, всё, больше такое не повториться, — заверил я ребят.
— Смотри. — погрозил мне кулаком Алеша Лопаткин.
Что тут смотреть… Конечно, осторожней быть мне надо.
— Спать ложитесь. Завтра вам работать. Нечего керосин жечь.
Бабка Варвара показала, кому где на ночь укладываться. Раису забрала к себе за перегородку, а нам были предоставлены полати. Хорошо, не просто место на полу. Холодно на полу-то, если честно сказать.
Я долго ворочался, не мог заснуть. Вот, вроде всё у меня налаживаться стало, а тут… Сам бы Санька сейчас в колхозе хвосты коровам крутил, а я сумел в его теле семилетку закончить, на фельдшера выучиться. Думаете, просто всё это? Ой ли… Не в сына московского профессора я попал, там бы у меня был совсем другой стартовый уровень. Но, ничего, ещё побарахтаемся… Определенные планы у меня имелись, но вот местная жизнь была для их реализации не очень благоприятна.
Глава 26 Танк под крылом бабочки
Там, дома, у Александра Аркадьевича осталось две шкатулочки. Про одну, и сын, и супруга знали. В ней у Александра Аркадьевича награды хранились, которые он за свои научные достижения получил. Ему их в торжественной обстановке вручали, а он их домой приносил и в шкатулочку складывал. В ней они и год за годом копились. На люди Александр Аркадьевич знаки своих научных свершений не являл.