Хотя, эти разговоры мужиков полезного для попаданца несли опять же мало, так — чуть-чуть, но хоть что-то.
Наработавшись за день, мужики быстро засыпали, и скоро избу заполнял храп, кашель, сонное бормотание.
Так продолжалось до очередных выходных дней, когда мужики-работники уезжали в дальние и ближние деревни к своим семьям, чтобы в понедельник вернуться назад, так как заготовки леса длились по нескольку недель.
Ещё одним источником информации для Александра Аркадьевича являлась бабушка Саньки.
Бабушка Лукерья давала малышам, в том числе и Саньке, прикладные знания об окружающем мире. Это-то уж им точно пригодится…
— Запоминайте, дитетки, если с вечера звезды ярко блещут, то завтра будет хорошая погода.
Сестры и братья Саньки запоминали. Он — тоже.
— Если облака или туман поднимаются рано утром кверху, будет хорошая погода…
Бабушка Лукерья на несколько секунд задумалась и продолжила.
— Сильное блеяние овец и визг свиней — к дождю. Если галки купаются в ручейке или луже — к дождю. Если курицы клокчут или купаются в песке — к дождю…
Далее от дождя бабушка Саньки перешла к метели.
— Собака валяется по снегу — к метели…
После того, как расскажет, Бабушка Лукерья ещё и спрашивала малышей — как они запомнили ею сказанное. Отвечали ей кто-как. Один Санька помалкивал. Бабушка его только по головке гладила.
— Ничего, заговоришь… Пройдет — не родимое…
Санька у её любимчиком был. А почему бы и нет? Вон какой он хороший парнишечка…
Глава 5 Про баню, Сталина и Блюхера
Из-за холодов ни мне, ни моим здешним братьям и сестричкам ходу на улицу сейчас не было. Оставалось нам только через оконные стекла наружу выглядывать.
Да там и смотреть-то было не на что. Люди в деревне всё больше по своим домам сидели, лишний раз щеки и уши старались не морозить.
Как-то на дороге перед нашим домом показалась фигура прохожего. Я и моя младшая сестричка тут же носы о стекло расплющили.
Отца Саньки заинтересовало, что там такое любопытное мы увидели и он тоже в окно выглянул.
— Опять собака куда-то бежит… — буркнул Илья.
Моя тутошняя младшая сестра на него удивленно посмотрела — где же тятька собаку увидел? Человек идет, а вовсе не собака…
Мне же про «собаку» уже было всё понятно. Забыла сестричка, что отец её и Саньки так «товарищей» называет?
«Товарищей», так в деревне называли большевиков, здесь не любили. Мужики, что сейчас в лесу дрова заготавливали и у нас в избе квартировали, тоже большой любви в ним не испытывали.
А за что их любить? Даже бабушка Лукерья, не в полный голос, а шепотком сколько раз уж при мне вспоминала, что опять «товарищи» отобрали почти весь хлеб и картошку, и масло, и яйца… Ростили, ростили хлебушко, а они всё забрали, хоть ложись и помирай.