Военно-санитарное дело в фельдшерской школе вел Хлыбов. Нам было очень интересно слушать бывалого участника гражданской войны, военврача второго ранга о том, какие трудности могут встретиться при оказании медицинской помощи на фронте. Я ловил каждое слово этого преподавателя, так как знал, что вскоре эти знания мне могут пригодятся.
Лутошкин был преподавателем биологии. Он требовал от нас, чтобы мы больше работали самостоятельно. На занятиях всегда проводил опрос по пройденному материалу. Внимательно выслушивал отвечавшего, в чем-то поддакивал, а в заключении говорил: «Садись, два». Это означало, что тема не раскрыта. Нам казалось, что, произнося своим громовым голосом слова «садись, два», он как бы получал от этого удовольствие, но это только казалось. На самом деле, он всем своим видом показывал, что сожалеет о том, что мы не увидели главное, изюминку в изучаемой теме. А его улыбка, как бы подбадривала нас, что не все потеряно, что мы еще молоды и всему научимся, если будем прилагать усилия и старания в учебе. Обладатель уникального баса, Лутошкин участвовал в студенческой самодеятельности, пел в хоре. Он стеснялся стоять среди своих учеников во время выступления, потому, что его могучая фигура нависала над всеми нами, поэтому брал стул и садился за спинами поющих, во время выступления был слышен лишь его могучий голос.
Скаленкова ученики нашей школы между собой называли «земский доктор». На занятия он всегда приходил с огрызком красного карандаша. Для чего ему нужен был этот карандаш, мы не знали, им он никогда не пользовался. Может это был его талисман? Урок всегда вел стоя. Тему раскрывал красочно. Создавалось впечатление, что ты не на уроке по скучному предмету инфекционные болезни, а в театре слушаешь увлекательный монолог артиста.
Про этих, и других, преподавателей я могу рассказывать бесконечно. Каждый из них давал нам не только знания, но и частичку своей души.
Глава 19 Война!
Во время учёбы в Кирове в Пугач я выбирался редко.
Ну, во первых — далеко. Почему, далеко? В километрах-то не так много и выходит. А потому, что каждый этот километр нужно было ножками протопать. Транспорт же никакой из Кирова в Пугач не ходил. Если повезет, дорогой подсядешь на телегу к кому-то и часть этих самых километров проедешь.
Во вторых… Очень уж короткой эта побывка в деревне получалась. Дойдёшь, в бане-землянке помоешься, немного отдохнёшь и надо уже обратно двигаться. Мать Саньки узелок соберёт… Дать ей мне много и нечего. Несколько вареных картофелин, краюха хлеба — вот и всё. Один раз она мне тайком от отца чуть-чуть денежек сунула, где только и взяла их?