Наш паровоз вперед лети
— Однако про паровоз он, кажется, все верно рассказал, — заметил Анвар, просидевший всю эту беседу без единого звука.
— Ты вот и Тамара, — ответил ему я, — два старожила санатория — должны знать хоть что-то про железнодорожную ветку и про паровозы… расскажите хоть в двух словах.
Анвар покрутил головой в том смысле, что ничего ему неизвестно, а Тамарка смело подняла брошенную мной перчатку.
— Ну я кое-что по этому вопросу слышала, — ответила она, закуривая сигарету, — что интересует — спрашивай.
— Да вываливай все, что знаешь, — буркнул я, — интересует в основном, откуда и куда она идет и работает ли.
— Построили ее, — начала она издалека, — сразу после войны — у нас тут кругом болота, а в болотах много торфа, а торф добывали в основном зеки, тут ведь лагеря и зоны сплошные раньше были…
— А сейчас чего?- перебил ее я, — нет больше лагерей?
— Да, почти все закрыли при Хрущеве, остался один, кажется, лагпункт, за Рустаем где-то. Так вот, зеки вытаскивали пласты торфа из местных болот, потом он сох пару месяцев, потом его надо было вывозить — вот для этого и соорудили эту дорогу. Откуда она начинается и где заканчивается, такой был вопрос?
— Точно, — подтвердил я.
— В наш санаторий короткое ответвление идет, — продолжила она, — от основного хода, а он, этот ход, в южной стороне заканчивается недалеко от Города… в Лесопромышленном районе вроде, а на север до самого Рустая идет. Может и дальше, этого не знаю.
— И еще был вопрос — работает ли оно сейчас? — напомнил я.
— По-моему нет, — наморщила Тамара лоб, — кому сейчас торф сейчас нужен, все же на газе.
— А что такое тогда гудело две минуты назад? — спросил Афоня.
— А я знаю? — огрызнулась Тамарка, — пойди и посмотри, если интересно.
— Работает узкоколейка, — неожиданно вставил свое слово Эдик, — у меня там даже один знакомый машинист есть, выпивали с ним недавно.
— Ты, похоже, со всеми уже успел выпить, — заметил я, — так что там насчет машиниста-то? Как зовут, где живет?
— Зовут обычно, — пожал плечами Эдуард, — Сергеем, фамилию не знаю. Где живет, тоже не в курсе — пили мы с ним прямо в кабине тепловоза… вот, кстати, никаких паровозов там точно нет, и дров им не надо, давно на солярку ходовой состав перевели.
— Товарищи, — громко сказал капитан, — есть такое мнение, что ловить нам в этом санатории больше нечего. И терять тоже… ну кроме своих цепей, как сказал бы Владимир Ильич. Так что мнение заключается в том, чтобы всем нам оставшимся тут в живых взять и погрузиться на паровоз…
— На тепловоз, — напомнил я.