— Разрешаю, — кивнул он мне, но тут сказала еще пару слов Ирина.

— А как быть с Валерой и Игнатом?

— Стоп-стоп, — потер лоб Гриша, — Валера затерялся где-то в стенах, хрен с ним, а ведь Игната мы же оттащили в какую-то кладовку…

— Точно, — вспомнил я, — рядом с раздевалкой — надо посмотреть, что там и как.

Недолго думая, мы всей толпой выкатились в вестибюль и я, поскольку первым был в очереди, распахнул неприметную дверь между аппаратом безналичной оплаты типа Киви и входом в пустующую раздевалку.

— Вот, — сказал я всему народу, — сюда мы его и затащили утром.

Но никого и ничего в этой кладовке не имелось, не считая, конечно, швабр и ведер в углу.

— Тэээк, — резюмировал ситуацию Гриша, — как говорят у нас на службе, нет тела — нет дела. С Игнатом вопрос закрываем и едем к железной дороге, правильно? — зачем-то попросил он подтверждения у общества, хотя вопрос, в общем и целом, был прояснен и без этого.

И я отправился заводить свой личный автотранспорт, прихватив с собой Афоню, на всякий случай, мало ли что. А и не случилось никаких случаев — все было тихо и безоблачно.

— Совсем что ли насекомые передохли? — этот вопрос мне Афоня адресовал.

— Наверно… — ответил я, одновременно поворачивая ключ зажигания… мотор почихал немного, но со второй попытки завелся достаточно уверенно, — вообще, насколько я знаю, насекомых размером с кошку быть не может в принципе… садись, — предложил я ему, открыв пассажирскую дверь.

— Это почему же? — задал вопрос Афоня, усевшись рядом.

А я вырулил на парковую дорожку между декоративными кустарниками и продолжил.

— По двум основным причинам. Первая — дыхательная система… у насекомых нет легких, кислород ко всем клеткам их тела доставляется с помощью развитой системы трахей. А если увеличить их размеры на порядок, допустим, то объемы этих трахей тоже возрастут и как бы не на два порядка. Тупо не останется места для других органов… вылезаем.

Я подогнал машину прямиком к черному ходу, открыл все двери и багажник и постучался в окно.

— А вторая причина какая? — Афоня оказался любознательным.

— Вторая — это скелет насекомых, — удовлетворил я его любопытство, — он у насекомых внешний, экзоскелет называется, и не растет вместе с ними, поэтому они и линяют через определенные промежутки времени. Больших размеров такая структура скелета тупо не выдержит, хитин это не то, что у млекопитающих, ломается только так.

— Понятно… — протянул Афоня, — а как же тогда вот эти твари живут? — и он ткнул пальцем в валявшийся неподалеку труп муравья.

— Загадка, — ответил я, — хотя конкретно вот этот экземпляр уже и не живет.