Но как это сделать, если от огня она ускользала, под напором воды просто растворялась и появлялась за волной, от молний легко уворачивалась, а корни не могли её удержать даже на секунду. Я попытался сдержать её всеми возможными ухищрениями, но она лишь смеялась надо моими жалкими попытками.

Блин, какой же мощью она обладала… Ничего эту суку не берёт!

А ещё эти зловещие оскалы мертвецов… Они как будто ржут над моими усилиями!

В тот миг, когда все виды живицы были использованы, домовичка снова растворилась в воздухе и оказалась передо мной. Я увидел только вспышку в глазах, а через несколько секунд жёсткий удар в спину дал понять, что моё тело вновь оказалось на брусчатке.

Надо встать! Надо! Не дело это царю перед своими подданными жалким червяком валяться!

Попытка встать и… на грудь словно накатилось колесо Царь-пушки! Это опустилась нога домовички, не дающая мне подняться.

— Вот он ваш царь! Вот он, надёжа и опора! Смотрите, люди, кому вы присягали на верность! — визгливо прокричала домовичка, не снимая тяжеленой ноги с моей груди.

В её лапах появился чёрный меч. Похожий на тот, которым она пронзила грудь Владимира, приняв его за меня. Или это был тот же самый меч?

И сейчас она исправит свою ошибку?

От гнева, от бессильной злобы кровь в ушах зашумела сильнее, заглушая боль в теле. Я попытался сдёрнуть ногу с груди, но… Легче было сдвинуть застрявший в глине «БелАЗ». Неужели это всё? Сейчас меч опустится и ещё одна жизнь окажется потерянной по воле слуг Бездны…

В тот миг, как меч начал движение вниз, неожиданно луч солнца ударил в глаза домовички, заставив её отшатнуться. Луч солнца бил от креста на макушке самой высокой башни собора Василия Блаженного, с верхушки церкви Покрова Пресвятой Богородицы. Он на долю секунды ослепил домовичку, и я понял, что этот шанс дарован сверху.

Ещё мгновение назад я чувствовал полное отчаяние, но теперь во мне поднялось чувство такое сильное, что смог выбросить вперёд руку, превратив её в стальной стержень. Сердце билось бешено, но сознание было ясным, остатки сущностей влились в тело, укрепляя его и трансформируя, наподобие предыдущего Патриарха. Рука удлинилась, став подобием лома.

И этот лом ударил точно в сердце домовички! Пронзил и вышел со спины!

А она… Она смотрела туда, откуда ударил последний луч солнца. Смотрела и… улыбалась. Я тоже невольно бросил туда взгляд.

Какой-то худощавый старец в рваной накидке на бёдрах стоял возле креста и радостно скалился. Он помахал нам рукой, как старым знакомым, и я невольно помахал в ответ свободной рукой. Да, прямо вот так, лёжа под ногой противницы, пронзая её тело стальной рукой… из такого положения и помахал потому… потому что захотелось!