И всё это сборище вновь подняло головы после пропажи моего старшего брата. Что ни говори, а Владимир в своё время смог прижать эту свору, теперь же они всё сильнее раскачивали лодку под названием Россия.

Матушка-царица старалась удержать бразды правления, подтягивала свою семью и друзей, но политические разборки разгорелись с новой силой. Тут видно сразу: кому-то захотелось показать зубы и устроить войну амбиций. Всяких закулисных интриг становилось больше, трон трещал по швам.

Иван Фёдорович Оболенский открыто плевал на всех этих заседателей, считал себя лучшим помощником будущего государя. Но доверия ни у кого особого не вызвал: придворные сомневались в его профпригодности, народ тоже особо лестно о нём не высказывался. Поэтому на его мнение частенько забивали, хотя он и пытался пролезть везде, чтобы урвать побольше власти.

Между разными лагерями начались постоянные склоки и конфликты, доверие пропадало быстрее, чем снег теплой весной. Елена Васильевна заметно уставала от постоянных дрязг, здоровье пошатнулось, и управление страной начало хромать.

Рядом со мной крутились сплошные акулы политики, каждая улыбка и каждое слово могли означать ловушку. Каждого боярина интересовал лишь один вопрос: как урвать кусочек власти у сына Василия Ивановича, пока тот молодой и несмышленый. Вот тут-то я понял: хочешь сохранить власть — держись жёстко, иначе тебя сожрут конкуренты и даже не подавятся.

Эти дни сильно отпечатались в памяти, переросли в твёрдое убеждение: надо строить сильную вертикаль власти, которая защитит страну и задавит любые поползновения бунтовщиков и заговорщиков.

Сама коронация прошла почти спокойно, без эксцессов. Всё по протоколу, более-менее скромно. Только вот когда показался народу, то народный крик не смолкал часа три. Люди скандировали:

— Белый царь! Белый царь!

Шум стоял реальный, чумачечий!

Народ искренне радовался, и я почувствовал кайф от народной поддержки, которую брат Владимир потерял в своё время. Ощущение власти сразу дало прикурить мозгу, зарядило меня уверенностью и чувством собственного достоинства. Казалось, что корону на голову надели не мои знатные родичи и не зарубежные эмиссары, а простой люд, признающий моё законное право быть царём номер раз!

Вот только почему-то снова не отзывался Тычимба. Пропал мой невидимый слуга и с ним даже радостью не поделишься.

Процессия катила чинно-благородно по московским улочкам, народ вокруг шумел, визжал от восторга. Рядом сидела Марфа Васильевна, следом двигались патриарх Макарий, мои надёжные ребята да послы всяких там заграничных стран, которым вообще попёрло увидеть мой приход к власти. Все глазели насторожённо, присматриваясь ко мне, молоденькому монарху, пытаясь оценить перспективы и потенциал будущего повелителя.