Даже до меня не раз доходили слухи про длинный язык Оболенского. Вот и обиделся князь Старицкий на подобное обращение и подобное отношение.

Можно ли его судить за это?

По-своему можно, ведь можно было попытаться и договориться… А может и нельзя судить — попробуй тут договорись с Оболенским, вон как, чёрт кучерявый, хвост распушил и в ус не дует, прячась за подолом матушки-царицы!

— Не желал я этого. Мои бойцы должны только захватить вас для разговора, но не более того. А уж если кто-то иной вашей смерти хочет, то того в окружении нужно искать. Я же не тайком, а с поднятым забралом вышел.

— Не боишься по этому самому забралу получить? Зачем с Бездной связался, дядюшка? Или мало тебе иных смертей, что ещё самую главную Нечисть в напарницы взял? — буркнул я в ответ.

Впервые я увидел, как князь Владимир улыбнулся. Его голос смягчился, стал почти отеческим.

— М-да, племянник, твоя матушка действительно была права. Раньше ты был мал и слаб. Но теперь другое дело. Ты вырос, окреп, показал свою силу, мудрость и храбрость перед врагами. Теперь настало твоё время стать настоящим правителем, наследником великого дела отца твоего Василия.

— Ты уходишь от ответа, княже… Или пытаешься перевести тему разговора?

— Как раз по теме разговора и веду беседу. Пойми правильно: сама земля Русская велика, и каждому князю своя доля дана. Каждый смотрит на свою часть и хочет охранить её. Твоя задача — сохранить единство страны, а не делить её снова между родичами. И решение вопроса с присоединением Рязанского княжества тебе в плюс идёт, царевич. Страшно вспомнить, какой хаос творится, когда власть распадается на части…

Меня вдруг охватило чувство беспокойства. Что-то было не так в словах дяди Андрея Ивановича. Или, возможно, дело было вовсе не в словах, а в чём-то другом?

— Дядя, — сказал я твёрдым голосом, — помнишь старую пословицу наших предков: «У Руси много друзей, но врагов ещё больше». Может, именно поэтому нам нужно держаться вместе? Ведь наши разногласия могут привести страну к краху, к новым смертям и разорению?

Старицкий глубоко вздохнул, опустив голову.

— Иван Васильевич, — произнёс он задумчиво, — жизнь непростая штука. Каждый хочет своё, каждый стремится укрепить собственную позицию. Мне бы хотелось жить спокойно, мирно и богато, но… Матушка твоя вместо того, чтобы усилить дружбу со мной и подарить немного землицы для защиты, поступила ровно наоборот. Обкорнала ближайшего родственника по самое не балуй. И этим самым подтолкнула меня к иным силам, ведь если на своей стороне нет заступника…