Но дело было не в ней. Дело было в Родине. В людях, которые родились на этой земле. И ради них я был готов забыть все обиды и простить все грехи. Я быстро навёл чары Безмолвия, чтобы нас никто не смог услышать со стороны. Радиус получился небольшой, всего два метра, но его было достаточно, чтобы поговорить без страха.

Елена Васильевна кивнула в ответ. Она явно видела раньше подобное. Да скорее всего и сама пользовалась не раз.

— Назовите имена, — тихо сказал я. — Кто эти враги?

Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и прошептала:

— Шуйские — лишь пешки. Истинный кукловод глубже… гораздо глубже! Он за воротами… пока… Но вскоре проникнет сюда… Фёдор от него уже пострадал. Мой сын… Владимир тоже отдал свою душу, а вот ты… Ты продолжаешь биться с этим кукловодом и не отступаешь ни на шаг. А он уже…

В этот момент где-то в тени колонн скрипнула половица.

Елена Васильевна резко замолчала. Её глаза метнулись в сторону двери, ведущей обратно в зал.

Я ничего не почувствовал. Никакого движения живой души. Возможно, это раздался скрип старого дерева. В случае опасности Тычимба предупредил бы меня. Он незримо порхал по округе, неся незримый караул.

— Вы говорите о Бездне? — спросил я, чтобы продолжить разговор.

Елена Васильевна резко схватила меня за руку, её ногти впились в кожу, как когти хищной птицы. Я удержался от резкого отдергивания руки.

— Тише! — её шёпот походил на шипение змеи. — Не произноси это имя здесь. Даже под чарами. Она… чувствует.

Я нахмурился. Если даже название могло привлечь внимание этой силы, то дело было хуже, чем я думал.

— Тогда скажите иначе, — пробормотал я. — Кто она? Откуда пришла? И почему выбрала именно Русь?

Царица закусила губу, её взгляд метнулся по сторонам, будто она ожидала, что из теней вот-вот протянутся чьи-то когтистые руки.

— Она древняя. Старше наших лесов, старше камней под ногами. Она была здесь ещё до первых князей, до первых жрецов. Дремала в глубинах, ждала… А вот поди же ты, проснулась и пошла войной.

— Почему?

— Потому что мы ослабли, — в её голосе прозвучала горечь. — Расколы, измены, жажда власти… Она питается этим. Чем больше раздора — тем сильнее она становится. И теперь… теперь она находит себе слуг среди живых. И с каждым разом находит слуг сильнее и обладающими большей властью. И я могу с уверенностью сказать, что большая часть бояр и князей уже служит ей.

Я промолчал. Бездна всегда так поступала. Она просачивалась во власть и начинала свою разрушительную деятельность. Всегда начинала с малого, постепенно расширяя свою работу. Захватывая всё больше и больше. Ведь для человека всегда будет мало чего-либо. Всегда будет хотеться большего! А Бездна была щедра на обещания. И сперва давала вдоволь, чтобы потом всё отнять.