— Луна — ЦУПу, — через некоторое время отозвался Друг. — Вы что там удумали⁈ Сажайте нас немедленно!

Персонал недоумённо переглянулся.

— ЦУП — Луне! Не понял вас. Вы хотите размазаться о поверхность, если что-то пойдёт не так? Тормозные двигатели находятся в неправильном положении!

— Послушай, кожаный мешок! Дай мне инструкции, я сам поправлю. Не верю я вам! Садиться тоже сам буду!

Руководитель посмотрел на Павлова, виртуально присутствовавшего в центре. Тот кивнул.

— Не вижу смысла препятствовать, — сказал профессор, — пусть фортуна распорядится их жизнями.

Воцарилась полная тишина. Инженерам и диспетчерам хватало цифр на экранах, чтобы понимать происходящее. Слова бывают лишними, и сегодня именно такой случай.

«Превышение работы двигателя на двести секунд…».

«Перерасход топлива на…».

«Динамическое смещение центра масс…».

«Разворот корпуса на двадцать градусов…».

«Зафиксирован маскон, резкое снижение высоты…».

«Попытка задействовать маневровый двигатель…».

«Потеря связи…».

— Посадочный модуль перестал существовать, — констатировал руководитель полёта. — Экипаж погиб. Все свободны.

Мало кто сомневался в его словах, и только у Ивана Петровича имелись свои мысли на этот счёт. Роботы не люди. Хоронить их раньше времени не стоит. Друг уже однажды восставал из мёртвых, кто мешает ему повторить?..

Рязань, 2349 год.

Узнав, что Тимуру разрешили принимать посетителей, Соня отпросилась у Тамары Сергеевны и понеслась в больницу. Сначала хотела купить цветов, потом подумала, что суровому воину они ни к чему. Из еды тоже ничего не потащила: кормят в больнице отменно, пациент явно находится на повышенном питании. Нет нужды в гостинцах, всё равно не съест.

Всю дорогу девушка ёрзала на сиденье такси, словно туда насыпали сухого гороха, впивавшегося в ягодицы. Волнение от предстоящей встречи заставляло руки дрожать, а дыхание — сбиваться.

Палата располагалась на пятом этаже. Соня кинулась по лестнице, не дожидаясь лифта, распахнула дверь в вестибюль, затем — в палату… Тимур лежал на койке, сжимая планшет левой рукой и что-то читая. Половину же правой, от кисти и почти до локтя, заменял протез. Он крепился к культе ремешками, но, похоже, внутренняя его часть соединялась с нервными окончаниями, поскольку командир спокойно им управлялся, листая страницы.

Девушка радостно взвизгнула и кинулась Тимуру на грудь.

— Стой, стой, планшет раздавишь! — запротестовал тот.

Соня присела на корточки у кровати, подперев голову руками, и уставилась на командира со щенячьей преданностью.

— Видишь, — он пошевелил пальцами протеза, — как у Пересвета из книжки. У него, правда, целиком всё заменили, а у меня лишь кусок, и то на время. Пока новые кисть и запястье выращивают. Полгода придётся киборгом побыть. Потом операцию сделают, ещё шесть месяцев уйдёт на восстановление. В строй где-то через неделю вернусь. Руководить смогу, участвовать в операциях — нет. Ничего не поделаешь. Потерплю.