— Я же знаком с вашим личным делом. Вас характеризуют как весёлую, общительную и очень контактную. В стенах же нашего института вы будто нарастили панцирь и пытаетесь защититься от несуществующего врага.

— Вам показалось. Если не возражаете, я пойду. Работы много.

Павлов задумчиво заложил руки за спину и побрёл по коридору. Потом что-то вспомнил, остановился и повернулся к Марусе.

— Ведь это же вы сняли «Любовь и звёзды», верно? — спросил он.

— Я, — ответила девушка, чувствуя, как холодеет внутри.

— Я его совсем недавно посмотрел. Всё времени не находилось. И только сейчас до меня дошло! Вы же считаете меня злодеем, который разлучил вас с любимым человеком! Скажите честно, я прав?

— Да, — выдавила Маруся.

Павлов облегчённо рассмеялся.

— Пойдёмте, — поманил он, — я напою вас чаем и кое-что расскажу. После этого решите, продолжать ершиться, или попробуем начать всё заново…

Толик приезжал редко. Маруся много работала и почти сразу валилась спать. Макар заскучал. Перед переездом у них дома постоянно бывали гости, вечера проходили насыщенно и разнообразно. Сейчас хотелось кидаться на стену или выть на луну. Само собой, помощник не собирался делать ни того, ни другого, но уж больно красивые выражения! В один из дней, сделав уже третью уборку подряд и перемыв всю посуду, робот подумал, что торчать дома бессмысленно, и отправился на прогулку.

По современным меркам академгородок был не очень большим. В головном НИИ работало не так много народа, как в его филиалах, поскольку учреждение располагалось весьма неудобно. Для «секретного» объекта место выбрали удачно, для комфортного проживания множества людей — нет. Именно поэтому здесь сосредоточились на фундаментальных исследованиях, с минимальным количеством персонала, выращиванием же клонов занимались непосредственно в городах.

Здесь Макару гулять не хотелось, и он отправился навстречу приключениям. За пределы НИИ. В сибирском лесу помощник ни разу не бывал, но углубляться туда в первый же поход и не планировал. Роботу предстояло пересечь душистый луг и только потом зайти в перелесок. Метров через тридцать энтузиазма у Макара поубавилось. Он постоянно буксовал, увязая в песке. Там, где удавалось перемещаться нормально, в моноколесо набивалась трава. Помощник вытаскивал её снова и снова и, наконец, решил возвращаться.

— Цирковые лошади не подходят для четвертования! — сказал он сам себе и собрался ехать назад, когда услышал плач.

Высокая трава скрывала от робота плачущего, поэтому он закричал:

— Эй, кто здесь?

Его проигнорировали, и плач продолжился. Чертыхаясь, Макар начал продираться сквозь заросли к источнику звука. Им оказался мальчишка лет семи.