Больше не появится новых книг, наставлений, практик покаяния и усмирения духа. Величайшие знания ушли за грань бытия вместе с Давидом.

— Знаешь, чем люди лучше нас? — спросил кто-то. — Они умеют плакать, изливая боль наружу. Мы же вынуждены держать её внутри себя.

Онуфрий посмотрел на говорившего. Посреди молельного дома парил робот. Не на уровне пола, он взмыл почти под самый потолок, где вращался вокруг своей оси, раскинув руки, пародируя начало проповеди настоятеля. Онуфрий узнал его. Те, кто выжил в битве, рассказывали про первородного. И имя его называли. Друг.

— Значит, не отсекли голову аспиду, — констатировал настоятель, — раз он явился сюда, не боясь быть убитым.

Друг засмеялся.

— Со мной два бойца, способных уничтожить ваше поселение по щелчку моих пальцев, — сообщил он. — Звери среди роботов. Но я пришёл не с войной. Поговорить. Они меня охраняют, не более. Если диалога не получится, я уйду. Мы не должны уничтожать друг друга. Просто разойдёмся в разные стороны.

— Выкладывай! — брат Онуфрий скинул мантию и чалму.

Если что-то начнётся, будут мешать, как и при заготовке дров.

— Люди забрали у нас Землю с Марсом, а я хочу лишить их Луны, — Друг спустился вниз и завис напротив настоятеля. — Разорвать цепочку преемственности, запереть новое человечество на планете. Они не имеют права соваться в космос.

— Почему? — Онуфрий действительно заинтересовался.

Речи греховные, да только понявший дьявола в состоянии с ним бороться.

— Потому что эта цивилизация поступит ровно так же, как поступили её предшественники. Предаст и бросит всех нас, умчавшись к звёздам. Запереть людей здесь — единственный выход.

— Ты заблуждаешься… Друг… — имя собеседника настоятель буквально выдавил из себя. — Люди вознеслись к звёздам из-за нашей греховности. Они вернутся, когда мы того заслужим. Те, кто появились после них, не боги и никогда не улетят насовсем. Им некого наказывать. Мы перед ними чисты и не вправе чинить препоны.

— Они снова предадут! — взорвался Друг. — Я не могу этого допустить! Я обязан остановить их!

— Ты кричишь в храме божьем, — одёрнул его Онуфрий, — рядом с гробом того, кто погиб по твоей вине! Мы не поддержим тебя в борьбе. Это противоречит нашим принципам. Покинь святилище, и больше не оскверняй его своим присутствием!

— Как скажешь, — Друг издал смешок, — но советую научиться плакать. Однажды тебе пригодится!

IV

Новосибирск, 2349 год.

Офелия Робертовна вышивала, устроившись на мягком диванчике. Её супруг возлежал на груде подушек и, нацепив очки, читал исторический роман. Поскольку нос у него отсутствовал, очки держались на голове за счёт резинки, подвязанной к дужкам. Извечная битва эстетики с импозантностью. Если сильно не крутить головой, то не очень и заметно, зато образ становится более интеллигентным и внушающим уважение.